СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
ВОСТОКА И ЗАПАДА

А. И. Алмазов. Канонические ответы Иоасафа, митрополита ефесского. Малоизвестный памятник права греческой церкви XV века
Текст и перевод с предварительным очерком и примечаниями. Одесса. 1903. Стр. 62.

Канонический памятник, опубликованный профессором А. И. Алмазовым в настоящей брошюре, носит такое надписание: «Ἰωάσαφ ἱερομονάχου καὶ μεγάλου πρωτοσυγκέλλου ἀποκρίσεις πρὸς τὰς ἐρωτήσεις, ἃς ἠρώτησεν ὁ εὐλαβέστατος ἐν ἱερεῦσι κὺρ Γεώργιος ὁ Δραζίνος». Памятник был уже напечатан в книге «Ἡ ϑεία λειτουργία μετὰ ἐξηγήσεων», изданной в Венеции в 1574 году. Тем не менее, его с полным основанием нужно признать «малоизвестным» памятником права греческой церкви, так как, во-первых, упомянутое венецианское издание составляет библиографическую редкость, а во-вторых, в нем, в виду специальнаго его назначения, помещены, нужно полагать, только некоторые из ответов митрополита Иоасафа, имеющие отношение лишь к литургии. И в рукописном предании канонические ответы митрополита Иоасафа представлены далеко не в многочисленных списках. Профессору А. И. Алмазову известны лишь шесть списков, а именно: два списка из библиотеки Патмосскаго монастыря, оба XVI века, под № № 540 и 373 (по описанию Саккелиона), рукопись библиотеки Иверскаго монастыря на Афоне под № 351 (по каталогу Ламброса № 4471), от XVII века, рукопись XV века Венецианской библиотеки св. Марка № 556, рукопись XVI века Оттобонианской библиотеки в Ватикане, под № 418 (л. 240-249 об.) и, наконец, рукопись XVI века библиотеки Афонскаго Иверскаго монастыря № 339 (у Ламброса № 4449). Лучшим списком следует признать последний, по которому профессор Алмазов и издал любопытный канонический памятник. В списке содержатся всего 54 ответа, полный, по мнению г. Алмазова, состав ответов, вышедших из под пера их составителя. Его можно даже признать если не точною копиею оригинала, то, по крайней мере, наиболее отвечающим этому [212] оригиналу. Основания для этого следующия. Во-первых, в тексте этого списка совершенно не наблюдается каких либо вводных статей или привнесений, взятых из других списков, как это замечается в других списках. Во-вторых, все ответы изложены здесь с возможною полнотою и мотивировкой, тогда как в других списках они редактированы в тексте очень сокращенном. Наконец, в-третьих, тогда как в большинстве других списков редакция ответов подчинена строгим формальным требованиям внешняго характера, т. е. каждому вопросу и ответу предпосылаются формальные термины «Ἐρώτησις» и «Ἀπόκρισις», — в опубликованном тексте наблюдается нечто иное: здесь находится краткое предисловие автора ответов к вопрошающему, как известному ему лицу, чего нет в других списках, здесь нет формальнаго (указанными терминами) деления всего материала на вопросо-ответы, с полным обезличением их автора и адресата, а напротив — ясно наблюдается непосредственное обращение одного лица к другому, для разрешения всех вопросов в том порядке, в каком они предлагались автору. Такой внешний характер изложения в Иверском списке, усвояющий памятнику вид как бы цельнаго послания, стоит в соответствии и с общепризнанным надписанием ответов, которое относит их к одному известному лицу. Все это говорит о том, что Иверский список памятника несомненно изображает в себе черты оригинала, а другие списки, с формальными отметками вопросов и ответов, нужно признать некоторым приспособлением оригинала для общаго употребления. Против такого заключения касательно Иверскаго списка не может говорить и отсутствие в нем эпилога, который должен бы быть в соответствии прологу: надо полагать, что эпилога не было и в прототипе, так как содержание его отчасти исчерпывается прологом.

Обращаясь к другим спискам памятника, бывшим в распоряжении профессора Алмазова, отметим Патмосские списки под № 540 и 373. Первый список очень попорчен сыростью, так что от него сохранились лишь отдельныя строки. Тем не менее, проф. Алмазов дает следующую его характеристику: в списке всего 14 ответов, относящихся к совершению литургии, к духовнику и к монашествующим. Надо полагать, что это была выборка, сделанная каким-либо монахом-духовником для личнаго употребления. Выборка производилась компилятором то путем сокращения подлиннаго текста, при извлечении только части ответа, то путем соединения двух ответов в один. Каждый вопрос и ответ имеет формальныя надписания, что говорит об удалении этого памятника от первоначальнаго его оригинала. И надписание памятника — «Ἐρωτήσεις τινῶν ἱερέων πρὸς τὸν ἱερομονάχου Ἰωάσαφ καὶ μέγαν πρωτοσύγκελλον καὶ ὕστερον γεγονὼς τῆς Ἐφέσον ἐπίσκοπος» указывает на то, что компилятор был далек и по времени и по месту от автора ответов и его адресата. Второй Патмосский список (№ 373) [213] содержит 19 ответов и представляет иную, сравнительно с первой, компиляцию оригинала. Здесь ответы приводятся в полном тексте, а иногда соединяются два вместе и имеется характерное надписание такого рода: «Ἰωάσαφ ἱερομονάχου καὶ μεγάλου πρωτοσύγκελλον κεφ νδ'. Ἀποκρίσεις πρὸς τὰς ἐρωτήσεις, ἃς ἠρώτησάν τινες τῶν Κρητῶν ἱερεῖς. Ἡμεῖς δὲ ἀνθολογήσαμεν ἐξ αὐτῶν τινα». Из такого надписания получаются выводы: 1) настоящий памятник есть только извлечение из другого более пространнаго кодекса в 54 главы, 2) извлечение сделано с текста оригинальнаго, 3) составитель компиляции был далек от автора ответов и его адресата, 4) адресат этих ответов, по сведениям компилятора, жил на Крите. Компилятор этого списка не руководился в своей работе специальными соображениями, а выбирал те ответы, которыми интересовался.

Остальные, известные г. Алмазову, списки памятника не представляют характерных особенностей сравнительно с описанными.

Что касается содержания ответов, изданных профессором Алмазовым, то двенадцать из них (1-12) относятся к различным недоуменным вопросам по совершению литургии, один ответ (13) касается совершения великой вечерни, семь ответов (23-27, 18, 46) трактуют по вопросам совершения крещения, пять (16-17, 19-21) посвящены предмету исповеди (о духовниках), один ответ (44) связывается с таинством причащения, семь ответов (28-32, 18, 46) содержат речь о совершении таинства брака, один ответ (15) говорит по предмету таинства елеосвящения, один ответ (47) затрагивает вопрос вообще о таинствах, восемь ответов (22, 37-42, 51-52) решают вопросы по части погребения, пять ответов (40-42, 44-45), в дополнение к предыдущим, входят в решение вопросов по части поминовения, четыре ответа (18-19, 43-46) касаются монашества, два (33, 80) связываются с водоосвящением (собственно с богоявленнаго водой), три ответа (34-36) направляются к решению недоуменных вопросов по части значения храма, два ответа (48, 49) имеют в виду поведение священнослужителей и мирян и, наконец, четыре ответа (43, 45, 53-54) касаются вообще духовнаго руководства верующих (трактуют собственно о суевериях).

Таким образом, ответы весьма разносторонни по содержанию: они касаются общественнаго богослужения, почти всех таинств, других важнейших актов частнаго богослужения, места совершения богослужения, и сверх того, входят в нравственную сферу в отношении мирян и священнослужителей. Вообще, эти ответы могут быть названы канонико-литургическими. Не все они имеют особенную важность, но некоторые из них не лишены большого значения, конечно, не столько практическаго, сколько историческаго: для историка христианской Византии и, в частности, для историка церковной обрядности они представляют любопытный материал, например, по вопросу о веровании в [214] вуркулаков и в гилуд, о вступлении в брак при разводе по прелюбодеянию и т. д. Разумеется, такой церковно-практический документ не мог остаться не замеченным в греческой церкви. И действительно, он под пером переписчиков преобразовался в церковно-практическое руководство (по затронутым вопросам) общаго назначения. О практичном значении ответов свидетельствуют — внесение извлечений из них в печатное издание «Ἡ θεία λειτουργία μετὰ ἐξηγήσεων», появившееся более столетия спустя после их составления, — рукописные их изводы, которые изготовлялись, надо полагать, для практических потребностей, и внесение некоторых ответов Иоасафа в канонарии или малые каноны XV-XVI веков. Как вносимые в номоканоны, ответы Иоасафа не остались неизвестными и в истории источников права Русской церкви. В славянском переводе номоканона, изданном в 1620 году Памвою-Берындою в Киеве, в качестве приложения помещены — «Различныя главизны, собранныя от иного номоканона»; в этом приложении и встречаются извлечения из ответов Иоасафа (2 и 3, 17, 18 и 19, 53 и 54 и 42).

В заключении предисловия, говоря о составителе ответов, профессор Алмазов пишет, что Иоасаф — автор памятника, как видно из надписаний, был не только иеромонахом и великим протосинкеллом, но еще епископом Ефеса. Принимая во внимание, что в своих ответах он ссылается на Иоанна Китрскаго, писателя конца XII и начала XIII века, а с другой стороны — что эти ответы встречаются уже в рукописях XV века, нужно придти к выводу, что автор их жил около XIV века. Лекень (Oriens christianus, I, 691-692), действительно, не только указывает около этого времени одного из митрополитов едесских, с именем Иоасафа, но и приписывает ему авторство разсматриваемых ответов. Подробных сведений об этом Иоасафе не имеется, но современниками он относился к числу лиц, кои были θαυμαστοὶ κατὰ σοφίαν καὶ ἀρετήν. Вероятно, Иоасаф скончался около 1440 г., так что появление его ответов нужно отнести вообще к первой половине XV века.

Далее в брошюре профессора Алмазова (стр. 14-42) помещен греческий текст ответов Иоасафа по Иверской рукописи № 339, с русским их переводом. В примечаниях указаны варианты рукописей Патмосской библиотеки № № 373 и 540. В конце брошюры (стр. 43-62) находятся весьма ценныя каноническия примечания к ответам Иоасафа, сделанныя профессором Алмазовым с свойственной ему ученой компетенцией и талантливостью. Вообще, новое издание профессора Алмазова представляет очень важный вклад в нашу византологическую литературу.