Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

РИСУНКИ В СОЧИНЕНИЯХ ИНОСТРАННЫХ ПИСАТЕЛЕЙ О МОСКОВИИ 17 ВЕКА: ЗАИМСТВОВАНИЯ, ИНТЕРПРЕТАЦИИ, ФАНТАЗИИ

17 век богат не только количеством изданных путевых дневников, посольских отчетов и других воспоминаний иностранцев о путешествиях и поездках в Московию, но и сами сочинения стали гораздо активнее сопровождаться всевозможным иллюстративным материалом – рисунками, планами, картами.

В течение всего столетия те или иные изображения становились объектом заимствования «коллег по писательскому цеху». Рисунки использовались как в первоначальном авторском виде, так и становились основой для новых иллюстраций, подвергаясь, когда незначительным, а когда и существенным редакторским правкам. В объемной иконографии Московии 17 столетия выделяются отдельные сочинения с примечательным изобразительным материалом, послужившие своеобразным фундаментом всему остальному массиву Россики, который и в наше время не перестаёт удивлять своими взаимосвязями и своей взаимообусловленностью.

* * *

В 1608 г. вышла первая в 17 веке иллюстрированная книга о путешествии в Московию. Это было описание датского посольства к царю Иоанну IV Грозному во главе с Якобом Ульфельдтом. В книгу были включены рисунки, исполненные, как это следует из титульного листа к переизданию 1627 г. Иоганном Теодором де Бри (1561–1623 гг.). В титульном листе первого 1608 г. издания Иоганн Теодор наравне с братом Теодором Изроелем де Бри представлены лишь как coиздатели, чьими тратами стала возможна публикация. Второй выпуск книги Ульфельдта вышел в издании зятя И.Т. де Бри швейцарского художника и гравёра Маттеуса Мериана, известного по т.н. плану Москвы Мериана, который после смерти тестя унаследовал издательский дом де Бри.

Вопросам авторства рисунков из книги Ульфельдта, их значению, как самостоятельного источника сведений, посвящены работы К. Расмуссена, А.А. Масловского, В.В. Кавельмахера 1.

В книге размещены следующие гравюры:

1. Общий вид крепости в Александровской слободе.

2. Приём датских послов.

3. Пир.

4. Обряд крестного целования при утверждении договора.

5. Изображение державы с подставкой.

К. Расмуссен, одним из аргументов, дающим основание полагать, что в основе гравюр из книги не могут лежать какие-либо рисунки, сохранившиеся после поездки, называет отсутствие указаний или ссылок на них в самом тексте 2. Речь, вероятно, идет именно об авторских оговорках, поскольку отсылочные упоминания о рисунках в изданиях 1608 г. и 1627 г., включенные в текст издателями, все же есть 3. К. Расмуссен уверен, что иллюстрации могли быть выполнены исключительно на основе текста, так как не дают никакой по отношению к тексту дополнительной информации 4. А.А. Масловский, в свою очередь, полагает, что рисунки де Бри содержат такие подробности, которые никак не вытекают из описания Я. Ульфельдта и которые можно было изобразить, только используя иные источники информации 5. По мнению В.В. Кавельмахера рисунки, если предположить их существование, к гравюрам 2, 3 и 4 готовил бытописатель и этнограф, разбирающийся в обычаях, внимательный к этикету, человек, отвечающий за протокол 6.

Действительно, гравюры с видами приёма послов, пира и крестоцелования содержат многочисленные детали, свидетельствующие скорее о существование предварительных зарисовок, чем о тщательнейшем прочтении текста с целью визуального воспроизведения прочитанного. Так, на всех трех гравюрах можно увидеть изразцовые печи, о которых в тексте ничего не сказано. Размещение скамеек на рисунке «Приём послов» 7, орнамент скамьи для послов, отсутствие личного оружия у членов посольства, находящихся внутри помещения, мог изобразить лишь участник события. На гравюре «Пир» изображен поставец для посуды, о котором автор книги также не упоминает. Кроме того, датские послы изображены сидящими без головных уборов. Вряд ли такой нюанс следует приписать исключительно интуиции гравёра. На гравюре с крестоцелованием один из бояр держит договорную грамоту с вислыми печатями, а если следовать тексту, то грамоты должны находиться в чаше под золоченым крестом. Сомнительно также, что форма подставки под «яблоко» была в рассматриваемое время универсальной и повсеместной, и ее мог легко изобразить любой мастер гравировки 8.

Но при этом нельзя не отметить и такие детали, которые могут свести на нет все рассуждения о непосредственном графическом свидетельстве очевидца. В первую очередь это относится к изображению царских рынд. Рынды на гравюре изображены без золотых цепей крест-накрест, о чем свидетельствует и текст, но самое главное, они изображены держащими топоры не в положении «на плечо», а изготовленными для удара, что просто невероятно. Кроме того, форма топоров у пары, что по левую руку от царя, напоминает больше клевец, а не привычный бердыш. Рынды на гравюре одеты в «стандартные» головные уборы, а не в высокие рысьи шапки.

Но с другой стороны, рынды отсутствуют на гравюре № 4, вопреки описанию сцены в книге, а так мог поступить именно зарисовщик с натуры, у которого изображение рынд уже было и отвлекаться на повторное их воспроизведение ему не требовалось – вокруг было достаточно новых деталей, которые следовало зафиксировать. Профессиональный художник и гравёр, воплощающий текст в рисунок, проявил бы большую щепетильность к деталям и выстраивал бы свои композиции со всем тщанием, буквально следуя тексту. И здесь будет уместно отметить достаточно невзыскательную художественную составляющую гравюр. Они не похожи на те роскошные офорты, по которым известен как мастер иллюстраций И.Т. де Бри, художественным вкусом и мастерством превосходивший своего отца Теодора де Бри (1528-1598 гг.), основоположника династии и основателя издательства 9. Рисунки к книге Я. Ульфельдта примитивны и визуально пресны.

Довольно странно также выглядит упоминание об авторстве гравюр только во втором издании, спустя почти 20 лет после выхода первого и спустя 4 года после смерти И.Т. де Бри. В прижизненном издании 1608 г., сам де Бри считал возможном упомянуть о себе лишь в качестве одного из «спонсоров», но никак не автора гравюр, признавая тем самым, быть может, незначительность своего художественного участия. Тем не менее, иллюстрации к книге Я. Ульфельдта являлись на тот момент последними и наиболее современными в ряду сочинений о Московии, а потому, вероятно, считались наиболее аутентичными изображениями реалий далекой и загадочной страны. Потому уже на следующий год после первого издания гравюра «Приём послов» послужила основой одной из иллюстраций второго издания книги Георга Тектандера «Персидское путешествие» о посольстве Стефана Какаша 1609 г. 10 В отличии от оригинала де Бри на рисунке из книги Тектандера перед царем и сыном изображен всего один коленопреклоненный посол. Других отличий между рисунками нет 11.

Рассматривая версию о полной самостоятельности И.Т. де Бри при изготовлении иллюстрации к сочинению Я. Ульфельдта, следует иметь ввиду, что из иных иллюстрированных источников информации о России у де Бри была лишь книга де-Фера. Двенадцатый том «Восточной Индии», где также говорится о Московии, вышел в свет уже в 1628 г.

* * *

Очевидной вехой в череде произведений о России 17 в. явилась книга голштинского посланника, ученого и писателя Адама Олеария. Выдержавшее многие переиздания и переводы, сочинение Олеария стало не только примером и источником вдохновения для других писателей о России, но и бездонным кладезем различной информации, которой пользовались, как признаваясь в том открыто, так и умалчивая об истинном источнике сведений.

Но справедливости ради, следует заметить, что и сам Олеарий не свободен от заимствований. Речь, разумеется, не идет об авторах, им упоминаемых, а-о тех источниках, в заимствованиях из которых, Олеарий не признается. В предисловии к изданию 1647 г. Олеарий пишет: «Что касается вытравленных на меди рисунков этого издания, то не следует думать, что они, как это порою делается, взяты из других книг или рисунков на меди. Напротив, я сам нарисовал собственноручно большинство этих рисунков (некоторые же из них – наш бывший врач Г. Граман, мой верный товарищ) с натуры…» 12.

Утверждение верно лишь в отношении иллюстраций к первому изданию. Во втором издании книги 1656 г. появляются изображения, отсутствовавшие в первом, носящие следы использования рисунков из описаний более ранних путешествий в Россию. А.А. Шенниковым 13 был установлен факт привлечения Олеарием для своих иллюстраций изобразительного материала книги Антониса Хутеериса 14, дипломата нидерландской делегации, которая осенью и зимой 1615-1616 гг. участвовала в качестве посредника в переговорах о перемирии между Россией и Швецией 15.

Из Хутеериса Олеарием заимствовано изображение мельницы на Нарове, а также вид церкви в Романово 16. Следует уточнить, что заимствование наблюдается уже и в первом издании книги Олеария 1647 г. На рисунке, представляющем процессию для водосвятия, которую Олеарий наблюдал в Бронницах, церковь изображена зеркальным способом в сравнении с рисунком церкви села Романово, но без примечательного навершия 17. Позже рисунок с церковью села Романово из книги Хутеериса вошел во второе (ок. 1660 г.) издание книги Яна Данкарта «Описание Московии или России» («Beschrijvinghe van Moscovien ofte Ruslandt…t’Amsterdam. Gedruckt by Gillis Joosten Saeghman…») и в последующие переиздания книги Данкарта, подготовленные Саахманом 18. Церковь представлена в обратном расположении составляющих ее элементов, т.е. башня с навершием стоит слева 19. В издании, вышедшем ок. 1665, помимо рисунка церкви размещена переделка портрета царя Федора Ивановича, гравированного Джиованни Франко (Franco Forma.). Изображение стало бюстовым, царь на рисунке изображен без посоха, сам же рисунок подписан «Владимир, Великий Князь Московский» (!) 20.

Кроме того, рисунки Хутеериса были использованы в 1651 г. Пискатором при оформлении карты России, в основе которой лежала знаменитая карта России 1613 г. Гесселя Геритса. Николасом Фишером (Пискатором) были использованы виды Иван-города, мельницы на Нарове и курных изб 21.

Иллюстративный материал заимствовался Олеарием не только из книжных источников, но и из картографических. Описывая расположение Архангельска, Олеарий пишет, что «получил от доброго приятеля, не раз туда ездившего и хорошо знающего эту местность, рисунок, который я здесь сообщаю благосклонному читателю и любителям топографии» 22. Действительно ли был такой «добрый приятель», неведомо, однако, вид города Архангельска взят, вне всякого сомнения, с карты Московии (т.н. Чертеж царевича Фёдора Годунова) Г. Герритса 1613 г. 23

К оговоренным заимствованиям (об описании путешествия голландцев и о рисунках Олеарий в своей книге упоминает) следует отнести изображения самоедов 24. В гравюру издания 1656 г. Олеарием были добавлены две фигуры ненцев, взятых с рисунка из книги Геррита де-Фера 25.

Рисунки Олеария с видами городов и крепостей, а также план Москвы с незначительными видоизменениями входили в состав всевозможных атласов и сборников. Иоганном Стридбеком мл. в его многочисленных альбомах «Различные этого времени осмотренные страны, области, города, места и местечки, представленные в малых географических картах, набросках и таблицах для удобного использования» (Unterschiedliche dieser Zeit Beruffene Laender, Gegenden, Staedte Plaetze und Öerter &c.: in Kleine Geographische Carten, Abrisse und Tabellen zu Bequaemen Gebrauch vorgestellet) были использованы олеариевские «Крепость Нотебург» (план Нотебурга представлен на отдельной гравюре), «Крепость Копорье» и «Крепость Ям» 26. После смерти Стридбека мл. в 1717 г. семейное предприятие Стридбеков приобрела семья Боденеров и продолжила публикацию некоторых их работ уже под своим именем 27. Так, переработанная карта Москвы Олеария, размещенная в переизданном после 1717 г. альбоме «Unterschiedliche dieser Zeit Beruffene Laender…», а также в альбоме «Force d'Europe, oder Die Merckwürdigst-und Fürnehmste Vestungen, Staette ... in Europa, in 200 Grundrissen, Augsburg 1726» с планами европейских крепостей и городов выходила уже с сигнатурой «G. Bodenehr fec. excudit» 28.

М.П. Алексеев отмечает, что рисунок самоедов из первого издания Олеария был воспроизведен без всякого указания на Олеария в книге Якоба Сандрара «Краткое описание Московии или России» 29. Надо отметить, что олеариевские самоеды в карикатурно-гротескном виде были воспроизведены также и в книге Г.-А. Шлейссингера «Новооткрытая Сибирь» 1693 г. Самоедские лыжи с гравюры Олеария в рисунке от Шлейссингера превратились в некое подобие обуви, а верхняя одежда, надетая на голову и объясняющая у Олеария способ ее ношения самоедами при сильных холодах, у Шлейссингера представлена как естественный внешний вид самоедов 30.

Полный список рисунков к книге Сандрара и их источников выглядит следующим образом:

1. План Москвы-Celeberrima ingens et imperialis civitas Moscua. План и его название заимствованы из упоминавшейся ранее карты России Г. Герритса, исполненной в 1651 г. Николасом Висхером (Пискатором).

Из пяти рисунков карты 1651 г. в книгу Сандрара вошли три – виды Иван-города, Архангельска и Кремля.

2. Russche Narva sive Ivane-gorod.

3. Archangel sive Archangelscka-goroda.

4. Das Moscowitische Schloß von fornen (вместо картографического Curia imperatoris Russi appellata Kremelena-gorod) 31.

Рисунки мельницы (Molendina Russorum) и курных изб (Hypocausta Russorum) от Хутеериса с карты Пискатора в книге не задействованы. Остальные рисунки в основе своей несут перерисовки гравюр из книги Олеария первых двух изданий 32.

5. Вид Нижнего Новгорода.

Источником рисунка является гравюра из издания 1656 г., но у Сандрара нарисовано два корабля, расположенных по центру рисунка.

6. Самоеды.

Рисунок является зеркальной копией рисунка из издания 1647 г.

7. План-схема Астрахани.

План взят из книги 1647 г. Отличается отсутствием экспликации и фигур всадников на переднем плане.

8. Вид г. Терки.

Источник – книга 1647 г. Отличие-у Сандрара не прорисованы фигуры «дагестанских татар».

9. Крещение младенца (Kinder Tauff der Russen).

Взято из книги 1647 г.

10. Процессия для водосвятия (Wasser weihung der Russen).

Рисунок представлен в зеркальном отражении в сравнении с гравюрой из книги 1647 г., без изображенных людей из голштинского посольства и собак.

11. Похороны (Begräbnus – art der Russen).

Обратное исполнение рисунка Олеария издания 1647 г., но без фигурок детей на переднем плане.

Помимо упомянутых выше сочинений признаки привлечения рисунков Олеария обнаруживаются также у Карла Валериуса Викхарта-участника посольства австрийского императора Леопольда к царю Алексею Михайловичу в 1675 г. Изображение царя на троне с гравюры, на которой изображена первая аудиенция голштинского посольства, послужило основой для заглавной иллюстрации книги Викхарта «Описание путешествия в Московию» 33. Кроме того, перерисовки отдельных рисунков из сочинения Олеария были включены в немецкое издание «Сказания о Московии» Я. Рейтенфельса 34.

Самым неожиданным, с точки зрения одновременного заимствования различных деталей из иллюстраций Олеария-Хутеериса, следует признать один из рисунков из «Путешествия» Иоганна Арнольда фон Бранда 1702 г. Коллаж скомпонован из фигур двух монахов с гравюры «Хутынский монастырь», фигуры священнослужителя, звонящего в колокол, чья конструкция заимствована из гравюры «Крепость Ям», из церквей и звонниц, чей внешний вид безошибочно выдает использование гравюры «Нижний Новгород» олеариевского издания 1656 г., а также из небольшой хижины с попом, читающим псалмы, с гравюры обряда похорон 35.

* * *

В книге английского врача, бывшего на службе у царя Алексея Михайловича, Сэмюэля Коллинса «The Present State of Russia, in a letter to a friend at London, written by an Eminent Person, residing at the Great Tzars Court in Mosco for the space of nine years. London, 1671» представлены 7 рисунков, которые П.В. Киреевский назвал «лубочными картинками грубой работы» 36.

1. Портрет царя Алексея Михайловича.

Титульная гравюра с портретом царя Алексея Михайловича – «Kneaze Alexey Michailovitz Great Duke of Moscovie Aged XXXIV Yeares 1664» подписана Томасом Кроссом (Cross sculpsit) 37. Однако, творческое участие Т. Кросса, чья манера рисования признавалась биографами неартистичной и сухой, но при этом правдивой, в изготовлении данной гравюры минимально и говорить о каком-то портретном сходстве с царем Алексеем Михайловичем нельзя. Изображение царя Алексея Михайловича из книги Коллинса является всего лишь грубой калькой с портрета Алексея Михайловича из английского издания 1669 г. книги Гюи Мьежа о посольстве графа Карлейля 38. Автор рисунка неизвестен 39. Подпись под портретом царя от T. Кросса отличается от подписи под изображением из книги Г. Мьежа помимо своего неряшливого исполнения наличием слова «Kneaze».

В свою очередь портрет из книги Г. Мьежа является простой переделкой портрета царя Михаила Федоровича из английского издания 1662 г. книги А. Олеария-«Michael Federowitz great Duke of Moscovie Aged XLIX Yeares 1645» 40.

Написание отчества через witz под портретом из английского издания Олеария взято с надписи по кругу гравюры с изображением Михаила Федоровича из издания Олеария 1647 г. 41 В тексте везде используется окончание uits (редко – wits), а транслитерация русского князь представлена в виде Knez. В книге Г. Мьежа используется окончание vich или vitz, а князь пишется как Knez (однажды Knetz). При передаче русских имени-отчества Коллинс в основном использует окончание widg (редко-vich), а при передаче слова князь пишет Knez или Knaz. Откуда издатели книги Коллинса взяли Kneaze в титуле под портретом – загадка.

2. Русская пятиглавая церковь.

П.В. Киреевский считал (и вслед за ним В. Граф), что изображен Успенский собор, хотя на самом рисунке содержится ссылка на страницу книги, на которой идет описание «шествия на осляти» и упоминается «Иерусалим»- название, которым в 17 в. иностранцы называли храм Василия Блаженного 42.

3. Рука, крестящая и рука, благословляющая 43.

К содержанию книги рисунки не относятся, хотя на них и стоит ссылка на страницу 18. Но здесь идет описание празднования в Московии Пасхи, и ни слова не говорится об особенностях соединения русскими пальцев при крестном знамении.

Изображения рук подписаны так:

-«Эта рука показывает, как русские складывают пальцы, когда крестятся»;

-«Эта рука показывает, как русские священники складывают пальцы, когда благословляют народ».

4. Русский алфавит 44.

Алфавит не взят, как это можно было ожидать, из английского издания книги Олеария 1662 г. 45 Представленный алфавит в совокупности с упоминанием о нем в книге подтверждает факт обработки оригинального текста Коллинса при издании. В текст добавлена ремарка о том, что число русских букв 42 46. Такое количество букв мог увидеть только посторонний человек, у Коллинса их фактически 41, а то, что можно принять за 42-ю букву – является окончанием слова «и(псилон)», поясняющего кириллическую ижицу. Любопытно, что само слово ипсилон написано русскими буквами. Следует отметить, что состав алфавита от Коллинса отличается от алфавита Олеария издания 1647 г. (39 букв) и, следовательно, английского переиздания 1662 г., а также алфавита Мейерберга (39 букв). В алфавите от Коллинса представлена ерь, отсутствующая у Олеария 47 и Мейерберга 48, а кроме того в алфавит у Коллинса включена омега.

Надо признать, что алфавит исполнен небрежно. Начиная с буквы ять, обнаруживается сдвиг в сторону последующих букв в написании их произношения. Ять, таким образом, написания произношения лишена. Кроме того, английская транслитерация русского произношения букв не всегда корректна. Так, буква веди представлена как Geadi, слово – Slou, ук – Eke 49.

5. Колокольня Иван Великий 50.

Изображение колокольни абсолютно фантастично и основано только на информации из книги – «…Высокая башня называемая Иваном Великим (Ivan Velacky), построена Иваном Васильевичем (Juan Vasilowich); она служит колокольнею и на ней 50 или 40 колоколов. Глава этой башни позлащена, сама же она выстроена из кирпича и камня и вышиною равняется с башнею св. Марка в Венеции…» 51.

6. и 7. Грибы 52.

Заключительная глава книги посвящена описанию грибов. Данная глава 53 -свидетельство того, что Коллинс помимо планировавшегося сочинения о жизни Иоанна Васильевича, вероятно, работал над неким научным трудом, в который было бы включено описание произрастающих в России растений и грибов. Это единственное место в книге, где Коллинс переходит на пространные описания на латинском языке. Коллинс упоминает известного английского ботаника и естествоиспытателя Джерарда (Gerard), но изображения грибов из его сочинения не заимствованы 54.

Изображения грибов, скорее всего, являются плодом усилий издателей книги. Они пронумеровали шесть изображений грибов и разместили маргиналии на полях текста там, где, как они считали, дается им описание. При этом, под fig. 3 оказались волнушки (Volnitzis) и рыжики (Rishickys), за которыми первоначально был закреплен fig. 1, а под fig. 4 – неопределенные грибы (Gribbuys) и, снова, волнушки (Volnitzis) 55. Сами изображения грибов больше неправдоподобны, чем достоверны: из шести изображений относительно похожи лишь два – это рисунки сморчка (Smortezshkys, fig. 2) и маслёнка (Maslenicks, fig. 6). Изображение гриба (fig. 4) следует буквальному тексту Коллинса – «Грибы (Gribbuys)… стебель имеют твердый и посередине широкий» и рисунок представляется общим схематичным изображением. Забавно, что по тексту у Коллинса, чуть ранее, идет сравнение стебля грибов с пилястрами 56. Изображение груздя (fig. 5) также стало возможным лишь через представление образа по прочтению следующего текста – «Груздями (Groozhdys) называется самый большой род грибов; они шириною в руку, толщиною в коровий желудок…» 57.

Самыми фантастическими представляются изображения волнушки (fig. 3) и рыжика (fig. 1) 58. Следует добавить, что при описании грибов и сам Коллинс не всегда дает верную информацию. Так, цвет у волнушек, как известно, не черно-бурый, а рыжики, вопреки его утверждению, не растут на болотах 59.

Резюмируя данные сведения, можно сказать, что только в отношении двух иллюстраций-алфавита и двух видов грибов-можно предполагать непосредственное участие Коллинса, остальной иллюстративный материал книги либо является заимствованием, либо стал возможен в результате визуального осмысления рукописного текста издателями.

В дальнейшем, как текст, так и рисунки вошли в другие издания, о которых можно сообщить следующие любопытные сведения. Во французский 1679 г. перевод книги Коллинса «Relation curieuse de l'estat present de la Russie…» были включены изображения колокольни (дважды – на стр. 33 и стр. 88), пятиглавой церкви, названной Дворцом Патриарха и грибов. Нумерация рисунков грибов и подписи под ними отличаются от английского первоисточника. Изображение волнушки «от Коллинса» приписано к сморчку 60, а изображение волнушки французского издания 61 соответствует изображению маслёнка из английской книги. Изображение сморчка английского издания во французском ни к какому конкретно виду грибов не отнесено, но размещено после описания внешнего вида груздей, перед описанием маслят 62. Соответствие наблюдается лишь в отношении гриба и груздя 63.

Сочинения Коллинса, без указания авторства, было полностью включено в первое амстердамское (ок. 1700 г.) издание книги Пьера Мартина де Ламартиньера «Путешествие в северные страны». Было установлено, что рассказ француза, якобы встреченного Ламартиньером в Печорских лесах и по счастливой случайности оказавшегося его старым знакомым, при ближайшем рассмотрении оказывается дословной перепечаткой части сочинения Коллинса парижского издания 1679 г. 64 Соответственно в книгу Ламартиньера были включены изображения колокольни, пятиглавой церкви и грибов. В.Н. Семенкович, сделавший перевод сочинения Ламартиньера и не подозревавший авторство Коллинса, но бывший в твердой уверенности, что текст не может принадлежать Ламартиньеру, признает, что «рисунки всех грибов даны совершенно фантастические» 65.

Надо заметить, что и рисунки из книги Ламартиньера также становились объектом заимствования. Так, изображения самоедов, ново-земельцев, поклоняющихся идолу Fetizot, ново-земельца, несущего каноэ, ново-земельца с луком и топором, гравированные Г. Ладамом (G. Ladame f.), использовались Аленом Молле в известном «Описании Вселенной» 66.

Cведения из французского издания книги Коллинса 1679 г. со ссылкой на «англичанина 9 лет проведшего при царском дворе» вошли в состав анонимного произведения «Описание всего того, что рассмотрено о Московии, ее жителях, их великом князе, извлеченное из произведений наилучших авторов, что писали об этом до настоящего времени», изданного в Лионе у Томаса Амолри в 1688 г. 67

Заимствования из книги Коллинса осуществлялись и в менее откровенной манере. Давно уже было установлено, что основным источником «Третьего путешествия» голландца Яна Янсена Стрейса послужило сочинение Адама Олеария 68. Кроме указанного источника были выявлены прямые заимствования и из «Сообщения касательно подробностей мятежа, недавно произведенного в Московии Стенькой Разиным» 1671г., помещенные в главу XIII «Третьего путешествия» 69. Внимательное сопоставление отдельных сообщений Стрейса, авторство которых ранее признавалось отражением его личных впечатлений, с произведением Коллинса, позволяет с уверенностью говорить о наличии третьего источника сведений голландского путешественника. Именно из книги Коллинса «The Present State of Russia…» 1671 г. были произведены заимствования, положенные, наравне с бытописаниями, взятыми у Олеария, в основу московских воспоминаний парусного мастера 70.

Следует сразу оговориться, что согласно последним исследованиям, проведенным голландским историком, профессором К. Ботерблумом, истинным автором «Трёх путешествий» является не Ян Стрейс, а Ольферт Даппер 71. Впрочем, Стрейс, а скорее сам Даппер, признаётся в этом сразу в предисловии к читателю – «Стрейс» честно говорит об отсутствии опыта и мастерства в писании и о привлечении более искусного пера, с помощью которого он привел свое повествование в тот вид, в каком оно вышло в свет 72. Как оказалось, признание надо было понимать буквально.

Чтобы замаскировать использование чужого материала, Даппер вынужден был вставлять по ходу текста ремарки, объясняющие источник, зачастую весьма эксклюзивной, информации. Так, к примеру, «Стрейс» упоминает сопровождавшего их «учтивого и любезного» пристава, который обстоятельно отвечал на все его многочисленные вопросы 73.

Объем заимствований Даппера из книги Коллинса несопоставим с величиной привлеченного к обработке материала из произведения Олеария. Предпочтение явно было отдано голштинскому посланнику: Коллинс, по понятным причинам, более скуп в изложении, его сведения безыскусны и, порой, очень лаконичны. Книга же Олеария имеет законченный характер, четко структурирована, описывает практически тот же маршрут следования и к тому же проверена временем и читательским спросом; она популярна и имеет репутацию успешного литературного проекта.

Также надо заметить, что сам факт пребывания Я. Стрейса в России не подвергается какому-либо сомнению 74. При этом, примечательно, что «Путешествия» голландца долгое время считались основанными на фантазии 75. Уже в 17 в. появляются произведения, авторы которых, кто косвенно, кто напрямую упрекают Стрейса в выдумке. Показательной в этом смысле предстает история с восхождением Стрейса на Арарат и обретение им материальных свидетельств Ноева ковчега. Стрейс (т.е. Даппер), в привычном стиле авантюрного повествования пишет о восхождении на Арарат и, как обычно, пользуется при этом сочинением Олеария. Описание восхождения на гору заканчивается прямым оппонированием Олеарию: «…могу уверить каждого любознательного человека, что на гору Арарат вполне можно взойти, вопреки мнению тех, которые говорят и утверждают, что теперь невозможно туда попасть» 76. Стрейс утверждает, что отшельник, живший на горе, которого он излечил от грыжи, в благодарность за помощь подарил ему кусочек камня, отбитого из-под ковчега и дал свидетельство о посещении и путешествии на гору Арарат 77. Этим рассказом (камень у Стрейса был позднее отнят англичанами, а свидетельство, выписанное отшельником, изначально не было весомым аргументом) голландец навлек на себя критику. У Жана Шардена находим: «В 12 лье на восток от Эривани видна знаменитая гора, где почти каждый согласен, что остановился Ноев ковчег, но еще не один не представил твердые доказательства этого…» 78. Филипп Авриль, назвав книгу голландца «забавным описанием», откровенно уличал его в лживости рассказа о восхождении на «совершенно недоступную гору» 79. Впрочем, до замечания Шардена и критики Авриля, Антуан Селье, комментируя французское издание книги «Стрейса», не был склонен не верить словам Стрейса о его восхождении на недоступную гору. Если описание «растительного агнца»- «баранца» Селье называет сказкой, то описание восхождения на Арарат не вызывает у него каких-либо сомнений и недоверия 80.

Условно содержание третьего путешествия Стрейса можно разделить на четыре части, из которых первой можно отвести описание пути до Москвы, второй, наиболее информативной для целей настоящего исследования – описание столицы, третья часть вберет в себя рассказ о плавании на «Орле» по Волге, четвертая – оставшуюся часть повествования. Описание дороги до Москвы не столь насыщено событиями и больше напоминает путевой дневник с минимумом информации – выехали тогда-то, ехали столько-то, прибыли туда-то и т. п. Здесь автор вынужден полагаться на собственный писательский талант, но признаки литературного влияния Олеария обнаруживаются уже здесь: в описании дороги до Москвы чувствуется определенное сюжетное копирование. Даппер структурирует рассказ примерно в той же последовательности, что и знаменитый голштинец. Взять хотя бы истории с медведями, которые Даппер размещает также перед описанием Новгорода. Следуя жанру, Даппер с первых страниц старается развлечь читателя забавными зарисовками, особо не заботясь при этом какой-либо достоверностью. Так, он дважды пишет о катании на коньках, «чудесном зрелище», на которое сбегались удивленные московиты и стар, и млад 81. Странно, но если верить Г. Мьежу, за пять лет до Стрейса побывавшему в Московии, «московитяне (как и голландцы) зимой имеют коньки… для упражнения и согревания на льду» 82.

Сопоставление текстов Коллинса и Даппера выявило следующие совпадения.

Коллинс
(пер. П.В. Киреевский)

Стрейс
(пер. Э.Г. Бородина-Морозова)

Collins
(1671 г.)

Struys-Dapper
(1676 г.) 83

[7]…Женщины жалобным голосом кричат (так, как ирландцы О hоnе): «Ах! Ты моя душенька (Timminny Dooshinca). Милый мой! Зачем ты меня покинул! Не я ли тебе во всем повиновалась! Не пеклась ли я о твоем доме? Не рожала ли я тебе детей-красавцев! Уж у тебя ли не всего было вдоволь?» Или так: «Тебе ли было умирать? Жена у тебя красавица! Дети прекрасные! Всякого добра у тебя было много! Вдоволь платья и водки!» Как скоро кто умрет, так отворяют окна, ставят чашу с святою водою, чтобы душа покойника в ней купалась, и блюдо с кашей в головах мертвого для того, чтобы он утолил голод, готовясь к долгому пути.

[172] … И жена, муж которой умер, высказывает такую печаль, несмотря на то, что при жизни тысячу раз посылала его ко всем чертям. «Ах, говорит она, ты, моя душенька, (Timminy Doo Shinea), мой милый, как же ты меня покинул? Не была ли я для тебя красивой? Не румянилась ли? Не наряжалась? Разве мало я тебе детей рожала? Недоставало тебе водки?» и т. д. Как только отойдет душа, открывают окно, ставят сосуд с водой, миску с мукой или другую пищу мертвецу для долгих странствий,..

[21]… These therefore in a doleful tone cry out (as the wild Irish do, O hone) Timminny Dooshinca; Alas my Dear, why hast thou left me, was I not obedient to to thee in all things? was I not careful of thy House? did I not bring thee fine Children? hadst thou not all things in abundance? Or thus; Why wouldst thou die? hadst thou not a fair Wife, pretty Children, much Goods, good Clothes, and Brandy-wine enough? As soon as any one is dead they open the windows, and set a Bason of holy Water for the Soul to bath in, and a Bowl of Wheat at the head of the Corps, that he may eat, having a long Journey to go.

[161] …/ duysentmaal voor alle Duyvelen gewenscht hadde; Och, seydt sy / Timminny Doo Shinca, mijn Liefste, hoe hebt ghy mijn dus verlaten? Was ik niet schoon genoegh? Heb ik mijn niet genoegh geblanket? Heb ik u niet genoegh Kinderen voortgebracht? Scheelde het u aan Brandewijn, enz. Soo dra de Ziel verhuyst is werdt het Venster open gedaan / en bekkens met Wywater geset / en schotels met Meel / of andere Spijse voor de lange Reyse van den Doode/…

[8] Тем, которые умерли без покаяния, соборования, отказывают в христианском погребении. Убитых или замерзших привозят в земский приказ, куда эти и многие подобные случаи относятся, и там выставляются тела на три или четыре дня. Если сыщутся какие-нибудь родственники или знакомые, то они их увозят; в противном случае тела отсылаются в большое подземелье со сводами, которое называется Божьим домом (Bosky or Boghzi Dome); там складывают от ста до двухсот трупов и оставляют до весны, а весною приходят попы, погребают их и засыпают землей.

Ежели кто-нибудь умирает без последнего помазания, через убийство или замерзнув, то его не хоронят в церкви; труп относят в место, именуемое земским приказом (Zemsky Precaus), где его оставляют на три-четыре дня для осмотра. Хорошо, ежели кто о нем позаботится, когда же нет, то мертвеца бросают в яму или могилу в открытом поле, называемую божий дом (Boghzi Dom), куда сбрасывают иногда до двухсот тел и которая остается открытой до середины лета; иногда попы при соблюдении некоторых обрядов закрывают ее землей…

[21]…If any one dies without Confession and Extreme-Unction, he is denied Christian burial. Such as are kill'd or frozen to death, are brought into the Zemzky precaus, an Office for that, and [22] many other trials, and there they are exposed to view three or four dayes; if any own them they are carried away, if not they are sent to the Bosky or Boghzi Dome (i.e. God's House) which is a great pit in the fields arched over, wherein they put an hundred or two hundred, and let them rest till Midsummer, and then the Popes go and bury them, and cover them with earth.

[162] Doch soo iemant sonder de laatste Salvinge sterft / vermoort werdt / of doodt wriest / dese en werdt de Kerke niet gegunt; maar het Lijk werdt na sekere plaats gebracht / die sy Zemsky Precaus noemen / en aldaar 3 of 4 dagen lang ten toon gestelt; komt het iemant na sich te nemen / ‘t is wel / anders soo wert het na sekere Put gevoert / die in het open Veld is / en welke sy Boghzi Dome, dat is / Godts Huys heeten / alwaar somtijdts wel twee hondert Lijken legen / en onbedekt blijven tot aan het midden van den Somer / als wanneer de Papen na eenige Ceremonien den kuyl met aerde toedelven.

Схожесть отрывков очевидна. Стрейс у Даппера утверждает, что язык московитов усваивал легко и за короткое время знал его настолько, что мог объясняться 84. Однако транскрипция русских слов выдает английский вариант их написания и, следовательно, в данном месте наблюдается абсолютное совпадение с текстом Коллинса. Любопытно отметить, что Даппер использовал буквальное значение слова Midsummer у Коллинса.

Коллинс
(пер. П.В. Киреевский)

Стрейс
(пер. Э.Г. Бородина-Морозова)

Collins
(1671 г.)

Struys-Dapper
(1676 г.)

[20] Одежда мужчин и женщин по всей империи одинакова, язык их везде один и тот же, и в религии то же единство; это, без сомнения, очень много способствует к их спокойствию и миру.

Русские почти во всех своих действиях отличны от других народов.

Они носят рубашку сверх подштанников, перепоясываются ниже пупа (потому что пояс, по [21] их мнению, придает силы)… …Они не свистят губами (считая это неприличным), а свистят сквозь зубы, что очень странно… В знак удивления или неверия они не пожимают плечами, а качают головой от одного плеча к другому. Даже их речи и ударения не сходны с другими народами…

[171] У всех московитов одинаковая религия и одежда (по которой их отличают от других народов), со странными повадками и обычаями, не принятыми и необычными у других народов. Они носят рубахи поверх подштанников и подвязывают их ниже пупка. Свистят они сквозь зубы, не складывая губ, сказывая, что это неудобно. Испугавшись или удивившись, они не откидывают головы назад, как все другие люди, каких только я видел в своей жизни, но покачивают ею из стороны в сторону, от одного плеча до другого.

[66]… The mode of men and women, rich and poor, are all one, all over the Empire, from the highest to the lowest, and their Language one, yea and Religion too, which certainly must hugely tend to their peace and preservation.

The Russians are a People who differ from all other Nations of the world, in most of their Actions.

Their Shirt they wear over their Drawers, girded under the Navel (to which they think a Girdle adds strength)… They whistle not with their lips (that they count prophane) but through the Teeth, a strange way of whistling indeed… In cases of admiration or incredulity, instead of a shrug, they wave their heads from one shoulder to another. Their very speech and accent [67] also differs from other Nations…

[160] De Russchen hebben alle eenderley Religie en kleedinge / in welke / gelijk sy seer veel van alle andere Volkeren verschillende zijn / soo hebben sy ook veel manieren en costumen / die met andere Natien niet gemeen zijn. Naar Hemden dragen sy over haar Onderbroeken / en binden die onder den Navel. Als sy met den mondt Fluyten / doen sy sulks niet door de lippen / maar met de tanden / seggende het eerste ongeschikt te wessen. Komt haar eenige schrik / of verwonderinge over / soo trekken sy haar Hooft niet te rugge / gelijk alle andere Menschen doen / die mijn tot noch toe ontmoet zijn; maar sy smijten het heen en weder / van de eene schouder op de andere.

… Русские стоят во время молитвы, считая коленопреклонение телодвижением неблагородным и варварским, потому что последователи латинской церкви становятся на колени….;

Они не молятся на коленях, говоря, что такое положение не угодно богу.

Because the Roman Catholicks kneel at their devotion, they will stand, for they look upon kneeling as an ignoble and barbarous Gesture…

Naar Gebeden doende / sullen sy niet knielen / seggende dat Godt sulk een postuur niet behachelijk is.

[они считают большим грехом для русского возлежать с голландской или английской женщиной, но [не когда] продажная Пикадилло -русская проститутка, продает себя иноземцу, так как ее потомство будет образовано в истинной древней Вере, и русский получит неограниченного ребенка от иноземца] 85,…

[170] У них существуют еще другие странности и суеверия при соитии; они считают большим грехом, если московит разделит ложе с иноземной женщиной, но легким и простительным делом, когда русская женщина отдается чужеземцу. Причина в том, что если родится от этого ребенок, его воспитают в московской вере, как бы не от того отца; в противном случае, когда отец московит, мать воспитает ребенка в своей вере.

They count it a great sin for a Russ to lye with a Dutch Woman or English Woman; but a venal Piccadillo for a Russ Woman to pro-[68] stitute her self to a Stranger, for they say her issue will be educated in the true ancient Faith, but a Russ gets an uncircumcized child of a Stranger…

[159] Sy hebben noch andere opmerkingen / en superstition omtrent het byslapen: want sy achten het voor seer groote sonde / indien een Rusch vy een Uytlandtsch Vrouw-mensch legt; maar het is een licht-vergevelijke saak / dat een Russin haar lijf aan Vreemdelingen ten vesten geeft. De reden zie sy daar af geven / is dese: Om dat / indien daar een Kindt af komt / het selve in de Russche Religie werdt opgebracht / schoon het een anderen Dader heest / daar anders / schoon den Dader een Rusch is / de Moeder het Kindt tot haar Godtsdienst soude opgueken.

Они пишут на коленах, хотя бы стол и стоял перед ними.

Красотою женщины считают они толстоту,..

[171]… Они пишут на коленях, хотя бы перед ними и стоял стол. Полнота (и чем толще, тем лучше) у них считается красотой,…

They write upon their knees, though a table stand before them… [69]

The beauty of Women they place in their fatness,..

[160] Sy Schrijven op haar knien / al stondt vaar een Tafel voor haar.

Vettigheyt / hoe dikker hoe beter / is by haar schoonheyt.

Наблюдения переставлены местами. Отрывки перемешаны, однако текст Коллинса приведен почти дословно. Представленные цитаты из книги о путешествиях Стрейса-один из замечательных примеров внимательного обращения Даппера с книгой Коллинса. Даппер опускает колоритный эпитет, связанный с лондонской Пикадилли и излагает «странности и суеверия» московитов наиболее нейтральным образом.

Коллинс
(пер. П.В. Киреевский)

Стрейс
(пер. Э.Г. Бородина-Морозова)

Collins
(1671 г.)

Struys-Dapper
(1676 г.)

[3]… при выхождении из церкви пономарь (Pannama) или дьячок (Clerk) осыпает невесту хмелем и желает, чтобы у нее столько же было детей, сколько во хмеле былинок; другой, одетый в овчинный тулуп навыворот, идет к ней навстречу и желает, чтобы у нее столько же было детей, сколько волос на его одежде.

[168] … Тем временем свахи посыпают гостей хмелем, желая невесте быть счастливой и такой же плодовитой, как хмель. Кто-нибудь приходит в вывороченном тулупе и желает ей родить стольких детей, сколько волос на меху,…

[7]…at their coming out of the Church, the Pannama, or Clerk, strews Hops upon the Bride, and wishes her children as thick as Hops; another with a Sheep-skin coat turn'd outward meets her, and prays she may have as many children as there are hairs on his coat.

[156] …Ondertussen bestrooiien de Swachen de Gasten met Hop / wenschende de Bruyt veel geluk / en dat sy soo vruchtbaar mach werden als den Hop. Een ander komt met een Schaaps-vacht om’t lijf geslagen / met de wolle na buyten / en wenscht haar soo veel kinderen te krijgen / als daar hayren aan’t Vel zijn / en werdt daar na den Trouw in de kerke volvoert.

У Даппера главная роль в обряде посыпания хмелем отведена свахам, но заимствование очевидно.

Коллинс
(пер. П.В. Киреевский)

Стрейс
(пер. Э.Г. Бородина-Морозова)

Collins
(1671 г.)

Struys-Dapper
(1676 г.)

[5] Патриарх — верховная глава во всех церковных делах, и Царь очень уважает его: но он года с два тому назад почел себя обиженным и удалился в деревню. Говорят, будто он хотел сделать некоторые нововведения или, лучше сказать, [6] преобразования, потому что он не принадлежит к числу обожателей икон, которым Русские очень преданы. Место остается праздным, и до сих пор еще не могут избрать другого Патриарха.

[174] …У патриарха неограниченная духовная власть, и ему очень редко противится царь (не говоря уже о других), кроме тех случаев, когда его обвиняют в ереси или во внесении новшеств в богослужение. Тогда он должен предстать перед собором, как было в 1662 г., за попытку произвести нововведения; другие считают, что это случилось главным образом оттого, что он хотел отменить поклонение иконам, которое сильно развито у русских.

[15] The Patriarch is supream Head in all Church-Affairs, highly honoured by his Majesty: But upon some pett he retired himself to his Countrey-house about two years ago: Some say he began to innovate certain things, or rather reform them; for he is no lover of Images, to which the Russes are grosly devoted. The See continues vacant, and they cannot chuse another in his place.

[163] Den Patriarch is genoeghsaam Souvereyn in het Geestelijke / sullende seer selden van den Czar selfs / ik late zy dan dat hy van eenige ketterije / of nieuwig in den Godtsdienst werdt verdacht / als wanneer hy voor een Concilium heest te berschijnen / gelijk sulks in den jare 1662. den Patriarch is overgekomen / zijnde hy beschuldight van eenige nieuwigheyt te hebben willen invoeren; doch andere seyden / dat het meest was / om dat hy den Beeldendienst / vaar toe de Russen seer genegen zijn / pooghde te verminderen;…

Должность патриарха в обрядах Вербного воскресенья исполняет Митрополит…

Как бы там ни было, патриарх удаляется в свое поместье и отрешается от места, которое занимает один из митрополитов…

[16] …his place is supplied by a Metropolitein the Ceremony of Palm-Sunday

…maar dit zy soo’t wil / hy blijft op een van sijn Landt-Huysen van sijn Ampt geschorst / t’welk onderwijl door een der Metripoliten werdt waargenomen.

Во французском переводе 1682 г. «Трех путешествий» этот отрывок приобрел просто анекдотичный вид. В переводе П.О. Юрченко читаем: «…Настоящие Москвитяне исповедуют Греческую веру, не признавая Константинопольского патриарха. Bместо него у них есть в Москве митрополит, которого они чтут также, как католики папу. Этот митрополит или патриарх пользуется властью духовною также неограниченно, как царь светскою, и никто не имеет правa противиться ему, даже царь: иначе его немедленно заподозрят в нововведении или ереси. В этом случае составляют собор, на котором он обязан доказать свое православие, rendre raison de sa foy. Подобный случай был в 1662 году с правившим тогда царем. Этот государь был призван к суду за то, что отвергал поклонение иконам, и за другие изменения в богослужении, за что подвергся наказанию. Обыкновенно за подобное преступление ссылают в деревню, где виновный живет уединенно в своем доме, a патриарх пользуется в это время всеми правами царской власти…». Комментируя этот фрагмент, П.О. Юрченко недоумевает: «Неизвестно, о каком соборе говорит путешественник: бывшем в 1660 или в 1666 году. Его замечание о суде над царем важно, как отголосок раскольничьего мнения или взгляда народа на деяния собора 1666 года, судившего распрю патриарха с царем». А по поводу ссылки в деревню отмечает: «Смешана, без сомнения, участь, постигшая патриарха Никона, с положением царя, и, вероятно, потому, что первый, подобно Филарету, носил царский титул «великого государя» 86.

Для Коллинса замечания по поводу патриарха и описание обряда с участием митрополита выглядят очень естественно 87. Окончательный разрыв патриарха Никона с царем произошел в 1658 г., после чего Никон оставил патриарший престол и покинул Москву. До постановления на патриаршество в феврале 1667 г. Иоасафа II роль патриарха в чине шествия на осляти исполнял митрополит Крутицкий (Сарский). Об участии митрополита в обрядах Вербного воскресенья и о причинах недовольства Никоном писали в своих воспоминаниях и отчетах многие иностранцы 88. Даппер же, списывая сообщение Коллинса, и не понимая сути происходивших событий, делает неуклюжую попытку некоего обобщения и завершает свой рассказ о патриаршей власти откровенным вымыслом.

Коллинс
(пер. П.В. Киреевский)

Стрейс
(пер. Э.Г. Бородина-Морозова)

Collins
(1671 г.)

Struys-Dapper
(1676 г.)

[12] Один житель Вологды, желавший выдать свою дочь замуж, подослал свата к одному молодому человеку, который не хотел жениться, не видав прежде невесты. Условились, чтобы ей днем пройти по назначенной улице, а жениху сидеть дома и смотреть на нее в щелку. Но так как невеста была крива, то жениха посадили на правой стороне улицы, откуда она казалась довольно хороша собою. Таким образом договор был заключен, и жених обязался не бить своей будущей жены. Мне, однако же, не удалось узнать, в ладу ль они были после…

[166] Один молодой человек задумал жениться и попросил своего друга или свата найти ему невесту с условием, чтобы ему показали ее до венчания, и обещал, если он это выполнит, дать ему денег и водки. Сват захотел заработать с обеих сторон, пришел к одному человеку, у которого была кривая дочь, и сказал: «Что вы мне дадите, если я вам найду хорошего малого в зятья?» Они тут же заключили договор. Чтобы сдержать слово, сват велел нарядить и разукрасить девушку и повел ее по улице, чтобы купец мог посмотреть на свой товар из маленького окошечка в доме, мимо которого они проходили. Тем временем он наказал невесте, чтобы она, не поворачивая головы, держалась все время одной стороны улицы, что и было ею исполнено с таким успехом, что у парня не возникло никаких сомнений, напротив того, она ему весьма понравилась, и сват немедленно получил вознаграждение с обеих сторон.

[37] One at Vologda intending to marry his Daughter, employ'd a Broker to a young man, who would not have her till he had seen her: Hereupon it was ordered she should pass through such a Street at Noon-day, the fellow was placed in an house, and was to see her through an hole; now the wench (you must know) had but one eye, and he was set on the right side, where she appear'd handsome, and passed for currant; so the Indentures were drawn, and Sureties given that he should not beat; but how they were kept, I have not yet learned.

[153] … Seker Jongman willende Nuwelijken / versocht iemandt sijner Vrienden / of wel een Makelaar / doch expres beding / dat hy cerst de Bruydt begeerde te sien / eer hy gedwongen wierd haar te trouwen / beloovende eenigh geldt / en Brandewijn / om hem een Vrouw op te schommelen. Dese / om sijn mes over weder kanten te doen snijden / gaat by seker Burger die een Dochter met een Oogh hadde / seggende: Wat sult ghy my geven, indien ik u een braaf Karel tot een Swager bestel? Waar over sy de koop eens wierden. Den Makelaar / om den Jongman sijn eysch te voldoen / laat de Dochter eirlijk opschikken / en geleydtse soo door sekere straat / alwaar den Koopman dese Koopmanschap uyt een Huys / doch slechts door een gat in’t voorby gaan sien sou. Den Makelaar had den Bruydt wel onderricht / dat sy met haar een Oogh / sonder het hoofd te draeijen / gestadigh na de eene zijde soude hauden / ‘t geene sy ook soo wel waar nam / dat den Jongman geen meer swarigheyt maakte / en de Makelaar / sonder uytstel / en voor het voltrekken van’t Huwelijk / van beyde de Partijen courtagie ontfing.

Очень показательное заимствование. Стрейс в Вологде не был 89. Единственный раз Вологда упоминается в «Трёх путешествиях» при описании начала злодеяний Разина на Волге, причем это описание является буквальным пересказом из «Сообщения касательно подробностей мятежа, недавно произведенного в Московии Стенькой Разиным» 90. Коллинс, напротив, в Вологде был, он провел там зиму 1663-1664 гг. 91 В данном случае Даппер избегает прямого совпадения и никак специально не локализует происшествие с незадачливым женихом. Любопытно, что во французском издании путешествий Стрейса 1682 г. эта история приобрела дополнительные краски, а местом действия ей была назначена Москва 92.

Коллинс
(пер. П.В. Киреевский)

Стрейс
(пер. Э.Г. Бородина-Морозова)

Collins
(1671 г.)

Struys-Dapper
(1676 г.)

[16] Ныне царствующий император называется Алексеем Михайловичем Романовым, т. е. Алексеем, сыном Михаила, Римским (the Roman).

[176] …Его величество, жившего в мое время, а теперь недавно почившего, звали Алексеем Михайловичем Романовым (Alexie Michailowits Romanow — Алексей Михаила Римлянина сын).

[55] The present Emperours name is Alexie Michalowidg Romanove. viz. Alexis the Son of Michael the Roman.

[166] … en wy Grootvorst heeten / die in mijnen tijdt leef de / en jongst overleden is / was genaamt Alexie Michalowitz Romanow, Alexius Michaels, Soon den Romeyn,..

Несомненное буквальное тождество отрывков. Поясняя воспоминания Стрейса, А.А. Морозов вынужден говорить о знакомстве голландца с генеалогическими построениями московских царей, однако после сопоставления производимых объяснений следует признать информированность несколько иного свойства 93. Установив истинный источник сведений, их следует исключить из перечня воспоминаний голландского парусного мастера и отнести к очередной реминисценции из Коллинса. Кроме того, данный фрагмент может служить признаком того, что книга подвергалась корректировке после приезда Стрейса с посольством ван Кленка в Голландию в сентябре 1676 г. А.А. Морозов указывает, что «Привилегия», выданная правительством книгопродавцам Якобу Мерсу и Иоганну Зоммерену на право издания книги Стрейса, датирована 23 сентября 1675 г. По мнению ученого это говорит о том, что книга была написана до путешествия посольства ван Кленка 94. П.И. Бартенев 95 – составитель и издатель «Русского архива», обративший внимание на уточнение по поводу «недавно почившего» царя Алексея Михайловича, делает вывод, что Стрейс описал свое странствие не раньше 1676 г. 96 Далее уже сам П.О. Юрченко, комментируя рассказ Стрейса о Астрахани, что была расширена «покойным царем», также склонен полагать, что сочинения было написано Стрейсом вскоре после смерти Алексея Михайловича, т. е. в 1676 г. 97 А.М. Ловягин полагает, что книга Стрейса вышла лишь немногими неделями раньше сочинения Бальтазара Койэта о посольстве К. ван Кленка 98. Таким образом, «Путешествия» Стрейса в окончательном виде вышли в свет в самом конце 1676 г.

Коллинс
(пер. П.В. Киреевский)

Стрейс
(пер. Э.Г. Бородина-Морозова)

Collins
(1671 г.)

Struys-Dapper
(1676 г.)

[17]…Илья, тесть ныне царствующего Императора, произошел из такого низкого состояния, что двадцать лет тому назад он подносил вино некоторым из здешних Англичан, а дочь его ходила по грибы и продавала их на рынке…

[57]Eliah the present Emperours Father in law was of so mean account, that within this twenty years he drew wine to some English men, and his daughter gather'd Mushrooms, and sold them in the Market.

[166]Elias genaamt / was een Arbeyder die de Engelschen 20 jaar haar water bediende / en sijn Dochter won den kost met Padde-stoelen / by de Russen Rizschiky genoemt / op te soeken / en ter Merkt te verkoopen.

У Э.Г. Бородиной-Морозовой перевод этого сообщения отсутствует, а вместо него идет описание герба с двуглавым орлом и св. Георгием. Но сообщение о гербе есть в немецком переводе книги «Стрейса» 1678 г., выполненном Андреасом Мюллером 99. В немецком 1678 г. переводе Андреаса Мюллера и, соответственно, в переводе 1935 г. отсутствует также следующий отрывок из «Трех путешествий», выдающий явное заимствование из сочинения Коллинса 100.

Коллинс
(пер. П.В. Киреевский)

Стрейс
(пер. Э.Г. Бородина-Морозова)

Collins
(1671 г.)

Struys-Dapper
(1676 г.)

[4]… Если бы Царица не разрешилась от бремени вторым Царевичем, родившимся 2 июня 1661 года, после четырех дочерей, то думают, что и она бы отправлена была на богомолье…

[11]… If the Empress had not brought a second Czaroidg or Prince, born June 2d. 1661. After four Girls together, 'tis thought she would have been sent to her Devotions…

[158]… ja dat meer is / men segt dat hy in het jaar 1661. voorgenomen hadde een ander Bedgenoot te nemen / om dat dese hem vier Dochters after een / en geen Sonen voortbracht; maar sy verloste noch in dat selve jaar van een jongen Czaroigd, of Prince / en wierd aldus niet ter devotie gesonden.

Дополнительным подтверждением использования при подготовке перевода книги «Стрейса» в 1935 г. немецкого перевода 1678 г. служит примечание № 205 (№ 204) 101 к входящей в состав книги копии с письма Давида Бутлера. Перед сообщением от 22 августа 1670 г. у Бутлера идет не датированная запись, которая в немецком издании 1678 г. отнесена к 18 августа, о чем наши переводчики и сообщают 102.

Любопытно, что Даппер здесь использует название рыжиков (Rizschiky), также заимствованное у Коллинса 103.

Тема, посвященная тому, какими сведениями Коллинса Даппер не воспользовался, заслуживает отдельного анализа. Взять хотя бы часто встречающуюся в стандартном «джентльменском наборе» воспоминаний иностранцев о пребывании в России зарисовку о так называемом растительном агнце – «баранце». Запущенная в оборот с легкой руки Герберштейна 104 история об этом сказочном полурастении-полуживотном сформировалась в один из атрибутов при изложении воспоминаний. Коллинс первым прервал эту традицию и признал эту историю басней 105. Даппер, следуя выбранному жанру увлекательного повествования, воспользовался сведениями Олеария, но, как замечает А.А. Морозов, то, о чем Олеарий говорит осторожно, «Стрейс» передает с добавлениями и сказочными подробностями 106.

Что касается рисунков к книге «Стрейса», то следует отметить, что из 20 иллюстраций (не считая фронтисписа a la Св. Себастьян) 107, входящих в состав «Трёх путешествий», 14 рисунков и карта приходятся на третье путешествие, в которое, в том числе, входит описание московской части приключений Я. Стрейса. Многие гравюры имеют сигнатуры авторов-Кунрада Деккера (Coenraet Decker) и Иоганна Кипа (Johannes Kip). Этот тандем мастеров уже не в первый раз встречался для совместной работы. У издателей Я. ван Мерса и И. ван Сомерена до книги «Стрейса» они иллюстрировали также сочинение Ф. Бальдауса «Описание Малабара и Коромандела» (1672 г.), а после – сочинение В. Схоутена «Восточно-индийское путешествие» (1676 г.), а также 3-ю часть «Азии» О. Даппера (1680 г.) 108. Это обстоятельство, впрочем, не помешало издателям без всякого стеснения указать на титульном листе «Трех путешествий», что «занимательные рисунки вытравлены на меди самим автором» (т.е. Стрейсом). Надо заметить, что даже гравюры, лишенные сигнатур, вряд ли были изготовлены Яном Стрейсом.

Исключительно московской части путешествия – от Новгорода до Астрахани, посвящены 4 гравюры, а также рисунок с изображением резни в Астрахани, который прилагается к письму Д. Бутлера. Три из пяти рисунков имеют экспликации.

1. Город Астрахань 109.

Рисунок подписан С: et decker. in. et. fe., что означает «Кунрад Деккер придумал и сделал». Из подписи следует, что рисунок с панорамой Астрахани исполнен по тексту книги и никаких предварительных зарисовок в его основе нет 110. Однако отдельные детали архитектуры астраханского кремля и Белого города, а также прилегающей к городской стене территории, позволяют все же предположить определенное участие Стрейса в изготовлении эскиза для гравюры.

Пояснительные надписи к рисунку следующие: 111

1. Пригород (слобода).

2. Городской склад.

3. Замок (Кремль).

Стены Кремля изображены зубчатыми, но зубцы показаны прямыми. Кремлевские башни круглые, у самой крайней изображено подобие контрфорса.

4. Башня, стоящая в замке.

Это знаменитая башня Раскат, о которой подробнее речь пойдет ниже.

5. Два новых храма.

6. Храм.

В английском переводе «Старый храм» 112. Это уточнение следует отнести к усилиям переводчика: в оригинале 1676 г. под № 5 указано «Twee Niewe Cercke», а под № 6-просто «Een Cerck». И если в английской версии «Старый храм» хоть как-то можно объяснить через указанные ранее «Новые храмы», то качественное прилагательное в тексте оригинала выглядит очень странно. «Новые» в сравнение с чем? Вряд ли эти храмы были построены или строительство их было окончено во время пребывания Стрейса в Астрахани. Поэтому не исключен вариант, что эти церкви с минаретообразными башнями-плод воображения Деккера, а «новые» они лишь по отношению к храмам из гравюры «Нагайская Астрахань» книги Олеария 1647 г. 113

7. Ворота деревянного пригорода.

Во французском переводе 1681 г. – «Ворота пригорода, где продают дрова», в английском 1684 г. – «Ворота дровяного рынка» (с типографской опечаткой – marhet вместо market) 114.

8. Рыбный рынок.

9. Соляные горы.

10. Река Волга.

11. Татарское войско под защитой города.

В книге поясняется, что «…Зимой они [татары] приезжают под Астрахань и располагаются рядами один за другим, чтоб успеть в нужде помочь друг другу. Когда замерзает Волга, на них нападают и грабят исконные их враги — калмыки. Для того чтобы они смогли лучше защищаться, астраханский воевода дает им оружие, которое они должны вернуть с началом лета; оружия им не оставляют, так как боятся восстания…» 115.

12. Корабль «Орел».

13. Калмыцкий рынок.

14. Сад.

У «Стрейса» нет упоминаний ни о городских храмовых новостройках, ни вообще о каких-либо конкретных городских строениях (даже о Раскате), поэтому в этих деталях гравюра с видом города дополняет текст книги или, как в случае с Раскатом, следует логике соответствия между иллюстрациями. Помимо этого, в гравюре локализовано расположение сада напротив города, городского склада, а также мест торговли солью. Если это не верный признак использования текста (в том числе и книги Олеария), для его воплощения в эклектичный визуальный образ, то тогда можно говорить о вспомогательной роли Стрейса при создании иллюстрации.

Сложнее выявить реальное участие очевидцев (Стрейса, а может и Бутлера) в изображении корабля «Орел». Корабль при выбранной перспективе и смещении акцента на вид города и прибрежной полосы лишен своих индивидуальных особенностей и представлен скорее схематично 116. Согласно царскому указу на «Орле» надлежало «поставить на носу и на корме по орлу и на знаменах и на яловчиках нашивать орлы же» 117. Впрочем, в отчете от 25 сентября 1676 г., составленного по результатам «досмотра» корабля «Орел», указано, что под решетчатыми перилами на водорезе на носу корабля «лев резной, крашеной» 118. Но ни орлов, ни льва, ни точного количества орудийных портов в рисунке не обнаруживается. Флаг корабля изображен не только без нашитого герба, но и последовательностью «цветов» напоминает скорее голландский 119. Деккер в данном случае нарисовал собирательный образ трехмачтового пинаса, где исключительная достоверность не требовалась. Поэтому, оснований говорить об исторической точности в изображении корабля «Орел» не имеется.

2. Степан Разин и персидская княжна.

Гравюра подписи автора не содержит. Рисунок воспроизводит текст книги 120, но при этом также содержит признаки заимствования. На небольшой лодке справа от струга Разина изображен воин с бердышом и оперением на шлеме и на щите. Изображение явно срисовано с гравюры «Дели» из сочинения Николы Николе «Четыре первые книги о плаваниях и путешествиях» 121.

Согласно воспоминаниям Стрейса, который несколько раз видел Разина в городе и на струге, Разин был высоким и степенным мужчиной, крепкого сложения, с высокомерным прямым лицом 122. Никакого другого описания внешности Разина в тексте нет, но на гравюре из книги казачий атаман изображен безбородым, с усами и потому здесь наблюдается некоторое сходство с портретом «STEPHANVS RAZINVS, PERDVELLIS MOSCOVICVS» работы неизвестного автора 123. При этом, принято считать, что наиболее правдивым является портрет Разина, помещенный в углу гравюры, приложенной к брошюре «A relation concerning the particulars of the rebellion…» (Сообщение касательно подробностей мятежа… 1672 г.), изображающей ввоз Степана Разина в Москву в 1671 г. 124 Здесь Разин изображен с простой казацкой стрижкой и окладистой бородой. Примерить мнения о том, какое из изображений более правильное, поможет понимание того, что за время, прошедшее с момента поимки Разина и доставки в Москву, у него могла отрасти борода. Тем более, что на английской гравюре ее длина не такая уж и исключительная, в отличии от портрета Разина, гравированного Паулем Фюрстом 125. Речь, разумеется, идет об индивидуальных особенностях организма. Так, к примеру, Фрол Разин, пойманный вместе со старшим братом, на той же английской гравюре изображен без бороды.

3. Ловля осетра на Волге 126.

Рисунок составлен по тексту книги. Авторскую сигнатуру рисунок не содержит. Пояснительные надписи следующие:

A. Избы охранников по обеим сторонам Волги.

B. Колья [в реке].

С. Каспийское море.

Очередной пример издательской работы с текстом. В противном случае, можно только поразиться выдержке и самообладанию Стрейса, подмечающего и запоминающего какие-то подробности в ситуации, когда все мысли, казалось бы, должны быть заняты лишь побегом и треволнениями за собственную жизнь.

4. Изображение черкесов и калмыка.

Чуть ли не единственный случай в третьей книге путешествий Стрейса, когда на рисунок есть ссылка в тексте. Рисунок не подписан. В изображении черкесов явные свидетельства заимствования из Олеария 127.

5. Ужасное убийство в замке Астрахани 128.

Рисунок гравирован К. Деккером (подпись С Decker. fe., литера имени «C» помещена в «D»). Сюжетными сценками рисунок следует описанию событий, случившихся в Астрахани, согласно копии письма Бутлера. Наименование чинов, имена собственные взяты из текста, иногда с ошибками (Proserofki вместо Prosorofski, Alexewitz вместо Allexewitz, как у Бутлера, Gilan вместо Gilaan).

Пояснительные надписи под гравюрой:

A. Астраханский кремль.

B. Башня, стоящая в крепости.

У Бутлера и во всех переводах – Rooscat, т.е. буквально Роскат 129.

C. Город Астрахань.

D. Русские военачальники, сбрасываемые с башни.

E. Губернатор Иван Семёнович [Прозоровский] и младший подъячий, сброшенные с башни.

Подпись тексту письма не соответствует: младший подъячий Прозоровского не был сброшен с башни, а был по данным Бутлера убит и сброшен в воду 130.

G. Офицеры Прозоровского ужасно убитые.

H. Секретарь (подъячий) Алексей Алексеевич и сын Гилянского хана, повешенные за ребра.

I. Два сына губернатора по имени Борис, повешенные за ноги.

K. Пленники, которых всех убили.

L. Беглецы, которые были пойманы и убиты.

M. Место, в котором они собрали мертвых.

N. Винный пресс.

O. Церковь.

P. Дом суда.

Q. Крепостная стена.

По Бутлеру побег из крепости был совершен через бойницы под башней, а не через стену, как представлено на гравюре 131.

Касательно топографии астраханского кремля в первую очередь надо отметить следующее. Несуществующая ныне башня «Раскат» изображена на гравюре стоящей отдельно, вне крепостной стены, внутри крепости. Внешний вид и ее размещение соответствуют письменным источникам того времени 132. Однако необходимо уточнить, что в «Сообщении касательно подробностей мятежа…» 1672 г. – в одном из источников О. Даппера при написании «Трех путешествий, башня характеризуется, как «высокая квадратная», на рисунке же она изображена не такой односложной, а многоярусной с квадратными и круглыми секциями. Поэтому, с одной стороны, изображение Раската можно было бы посчитать самостоятельной работой авторов, а не просто заимствованием описания. Но при этом, образ Раската на рисунке не единичен. За, предположительно, зданием Разряда (Дом суда под литерой P) показана башня, внешним видом схожая с Раскатом в миниатюре. А такое равнодушное отношение авторов рисунка к деталям, не позволяет признать исключительность во внешнем виде Раската и дает дополнительное основание предполагать в облике башни усредненный образ средневекового маяка, чем, собственно, и являлся Раскат согласно «Сообщению» 1672 г. 133 Кроме того, при такой ярусной конструкции, предложенной авторами, процесс сбрасывания с Раската людей должен был сопровождаться помехами и вероятным падением тел на уступ первого яруса башни.

По положению на рисунке основных строений, в том числе одноэтажной соборной церкви, ворот, через которые входят в кремль казаки, места у стены, где показаны сбегающие из крепости люди, можно заключить, что на гравюре показан вид на кремль со стороны Пыточной башни (у Бутлера – Poet Nietze Basna). Но в целом, надо признать, детали рисунка носят скорее условный характер, а местами даже и фантастичный, что подтверждается видом пальм, растущих в кремле, горным пейзажем за кремлевскими стенами и видом самих стен, лишенных двурогих зубцов.

Каменная башня-роскат 134, снесенная после подавления восстания Разина, была не единственная в истории Астраханского кремля. Купец Федот Котов по пути Персию проезжал через Астрахань и оставил следующее сообщение: «…А роскат у ворот архиепископова двора деревянной, велик и высок о многих стенах…» 135. При этом, есть мнение, что отсутствие башни на плане Астрахани Олеария (1647 г.), возможно, связано с пожаром в кремле 1623 г. 136 Однако, пожар в Троицком соборе случился на Пасхальной неделе (март-апрель 1623 г.) 137, а Ф. Котов проезжал Астрахань в июле-августе 1623 г. 138, поэтому причину отсутствия башни у Олеария следует искать в другом. Но один безусловный вывод можно сформулировать – деревянный роскат начала 20-х годов 17 в. к середине 30-х уже не существовал, а каменный роскат конца 60-х еще не был построен 139.

Завершая выяснение степени самостоятельности «авторов» описания путешествий Я. Стрейса, следует сказать несколько слов о карте Каспийского моря, приложенной к книге. Владение Стрейсом навыками картографирования факт удивительный. Из содержания картуша карты следует, что она начерчена им в 1668 г. 140 Однако, со слов самого Стрейса следует, что карта Каспийского моря, составленная им с «большим усердием и старанием», основывалась на его собственных наблюдениях во время путешествия в Астрахань и пребывания в рабстве, а также на сведениях «опытных татарских, персидских и армянских моряков». Кроме того, при описании событий от 17 июня 1670 г. он упоминает об открытии острова, который был назван по имени открывшего его – остров Мейндерса 141. На карте Каспийского моря этот остров под указанным наименованием уже представлен. Таким образом, очевидно, что карта не могла быть начерчена в 1668 г., т.е. до опубликования ее в книге 1676 г. 142 Тем более, представляется невероятным, что составлена она была по велению царя Алексея Михайловича, как это следует из пояснения Ивана Зотова, осуществившего ее копирование и перевод на русский язык в 1719 г. для Петра I 143.

Л.С. Багров, тем не менее, отмечает новизну отдельных деталей карты и считает ее шагом вперед в развитии картографии. Так, им подчеркивается значение разделения Каспийского моря на две части – на мелкую северную, названную собственно «Каспийское море», и более глубокую южную – Mare de Zale, а также-определения широт Астрахани, Терков, острова Сирлан и измерения глубин моря в нескольких местах 144. Не совсем понятно, правда, в чем именно состоит заслуга Стрейса в перечисленных выше деталях? О том, что Каспийское море имеет разную глубину и разную соленость воды, а также об измерениях глубин в некоторых его частях сообщал еще Олеарий 145. Наименование Mare de Zale (Mare de Sala) не оригинально, его можно встретить, к примеру, на картах М. Вальдзеемюллера 1516 г., Г. Меркатора 1569 и 1587 г.г., И. Массы 1633 г., Г. Герритса в исполнении Пискатора 1651 г. Указание широт полностью заимствовано у Олеария, при этом он прямо сообщает о проводившихся измерениях 146. Стрейс же ни о чем подобном не вспоминает 147. Об острове Sirlan следует сказать особо. В книге «Стрейса»-это остров Цирлан (Tzierlan), на карте – Sulan 148. Участие Стрейса в измерении его широты весьма сомнительно. На карте рядом с островом Sulan располагается остров Цецин (в книге – Tzetzien, на карте-Sietsiena) 149. В книге Олеария находим, что русские зовут этот остров Четлан, а персы – Джецени (в тексте – Tzentseni, на рисунке-Tzezeni, на «Карте Персидской империи» – Tzenzeni); положение острова определено Олеарием в 43°5' 150. «Определить» широту соседнего острова в 43°7' «Стрейсу» было уже не трудно 151.

Напрасно Л.С. Багров полагал, что карта «Стрейса» была мало кому известна 152. Оформление картуша с карты было заимствовано искателем приключений и писателем-компилятором Георгом-Адамом Шлейссингером для «своего» («Siwerische Landcharda») варианта карты Сибири воеводы П.И. Годунова 153.

Кроме того, как показал А.М. Ловягин разинский материал «путешествия» Стрейса послужил источником для книги Бальтазара Койэта «Посольство Кунраада ван Кленка». Установлено также несомненное сходство в бытовых очерках у Б. Койэта с бытописаниями Олеария, и вероятное знакомство автора «Посольства» с книгою Данкаарта 154. В отношение рисунков к книге Койэта тоже есть основания говорить об их не вполне оригинальном характере. В книгу включены 6 рисунков, исполненных знаменитым амстердамским гравером Ромейном де-Гоохе (Romeyn de-Hooge) 155:

1. Отплытие К. ван Кленка из Архангельска.

2. Въезд посла в Вологду.

3. Водосвятие в Москве.

4. Въезд в Москву.

5. Аудиенция у царя.

6. Коронование (венчание) царя.

А.М. Ловягин подчеркивает, что большого значения рисункам де-Гоохе придавать нельзя, что художник едва ли рисовал de visu и что, по все вероятности, мы имеем перед собой рисунки, набросанные по чужим рассказам 156.

Будет правильным сделать уточнение, что отдельные элементы рисунков заимствованы не из рассказов, а из таких же иллюстраций к сочинениям о Московии. Так, в основе гравюры, изображающей аудиенцию у царя Алексея Михайловича, лежит аналогичного свойства гравюра из книги Олеария, представляющая аудиенцию у царя Михаила Федоровича 157. На рисунке де-Гоохе всё тот же зал для аудиенций, с тем же количеством оконных проёмов, с той же архитектурой стеновых перекрытий, с идентичной формой трона и ступенями, ведущими к трону 158. Интересно, что ступеней на рисунке де-Гоохе три, хотя по тексту у Койэта их две, а у Олеария наоборот – на рисунке две ступени, хотя в описании их три. К несомненным нелепицам данного рисунка следует отнести вид коней и подарков в тронном зале, а также изображение вооруженных людей помимо рынд. То, что при создании гравюры художник все же сверялся с текстом книги, подтверждается изображением сидящих на скамьях вдоль стен бояр, которые показаны без головных уборов, что особо оговаривается Койэтом. Однако по отношению к рисунку с отплытием посла из Архангельска, А.М. Ловягин отмечает обратное – изображение лодок, по его мнению, не вполне соответствует тексту 159.

По поводу рисунка с водосвятием наш историк и переводчик замечает, что одеянием патриарх напоминает скорее католического, чем православного архипастыря 160. Однако, если обратить внимание на этот же элемент одеяния у священнослужителя с гравюры Олеария со сценой венчания, то становится понятным истинный источник вдохновения голландского художника. Изображение водосвятия максимально основано на тексте «Посольства», однако, точно следуя описанию действа, художник использует знакомые или привычные графические элементы и приемы исполнения, честно, при этом, пытаясь придать им русский колорит. Таким же образом исполнена гравюра с венчанием на царство Фёдора Алексеевича. К встречавшимся ранее в рисунках элементам внутреннего убранства храма можно отнести лишь форму свода 161. При отсутствии предварительных зарисовок с натуры и черновых набросков очевидцев, исполненные де-Гоохе гравюры действительно производят впечатление определенной искусственности и театральности.

А.М. Ловягин считает, что рисунки де-Гоохе с видами городов выполнены очень шаблонно 162. Можно добавить лишь, что изобразив въезд посольства в зимнюю Вологду, с послом в санях, укрытым меховой шкурой, с участниками процессии, катящимися на полуконьках-полулыжах, де-Гоохе изобразил отчего-то Москву в летнем формате, при том, что посольство въехало в столицу 21 января 1676 г. 163

* * *

Возвращаясь к использованию сочинения С. Коллинса, надо сказать, что его исторические анекдоты не только вошли в другие сочинения, но послужили основой для их графического воплощения. Так, рассказ о злоключениях обезьянки английского посла в русской церкви, не вошедший ни в один из русских переводов 164, стал самым ярким «курьёзом» многочисленных произведений Г.-А. Шлейссингера 165.

Впервые рассказ был помещен в книгу «Новооткрытая Сибирь» 1690 г. 166 Надо сказать, что обезьянка (Pavian) у Шлейссингера для внешнего эффекта представлена одетой в лакейскую ливрею, а ее поимкой в церкви занимаются стрельцы. В последующем рассказ был включен в переиздание «Новооткрытой Сибири» 1692 г., в повествовании появилась новая деталь – обезьянка в конце была застрелена из аркебузы 167. В переиздании «Новооткрытой Сибири» 1693 г. рассказа уже нет, но в этом же году выходит в свет очередное сочинение Шлейссингера «О русских царях Иване и Петре Алексеевичах и их сестре принцессе Софье», куда опять включена эта история 168.

С 1694 г. Шлейссингер работает над новым «проектом»-«Всеобщая религия московитов». Первая книга этой серии никаких в себе «курьёзных» отступлений не содержала (глава IV), а иллюстративный материал состоял из гравированного Филиппом Нейссе титульного листа «Religio Moscovitica» со святыми Еленой и Владимиром, а также четырех рисунков со сценками поклонения языческим богам 169. В дальнейшем появляются и рассказ о приключениях обезьянки в церкви, и даже иллюстрации к нему. В голландском и французских 1698 г. изданиях книги «Теофила Вармунда» 170 «Всеобщая религия русских» история сопровождается гравюрой Бернара Пикара (Ber. us Picart. f.) со сценкой поимки обезьянки стрельцами 171. Кроме этой гравюры в голландском и французских переводах есть еще 4 гравюры Пикара, которые представляют из себя художественно обработанные рисунки из книги Олеария – процессия для водосвятия (в Бронницах), крещение младенца и похороны, а также аллюзию на тему Входа Господня в Иерусалим – обряда хождения на осляти. Голландское издание включает в себя также отрывки труда Иоанна Гербиния «Богослужебные киевские пещеры или Киев подземный» 172 и помимо гравюр Пикара здесь размещены перерисовки планов киевских пещер (преподобного Антония и преподобного Феодосия), первоначально исполненные иноком Илиёй и помещенные в Киево-Печорском Патерике (1-е издание – 1661 г., 2-е издание – 1678 г.) 173.

В 1698 г. в Ганновере под именем Теофила Вармунда выходит книга, схожая содержанием с изданиями «Всеобщей религии русских» того же года, но под названием «Universa religio ruthenica sive moscovitica. Oder die auffgehende Sonne der Christlichen Religion... Theophilo Wahrmundo. In Freystad: Gedruckt Johan Pieterssen, 1698». В ней размещены несколько гравюр и гравированный титульный лист «Religio Moscovitica» с изображенными Св. Еленой (княгиней Ольгой) и Св. князем Владимиром, изготовленный Филиппом Нейссе (Phil. Neus. sc.). Перерисовки титульного офорта со Св. Еленой и Св. князем Владимиром, но уже без сопроводительного комментария («Religio Moscovitica») вошли в состав всех изданий 1698 г. «Universa religio Moscovitica». Семь оставшихся рисунков, входящих в состав «Universa religio ruthenica sive moscovitica», состоят из четырех изображений сцен преклонения перед языческими богами – Мокошью (Mocossi), Хорсом (Chorsi), Стрибогом (Stribi) и Перуном (Pioruni), а также трех изображений (крещение младенца, процессии для водосвятия и похорон), заимствованных из книги Якоба Сандрара «Краткое описание Московии или России» 1688 г.

В изданиях 1698 г. «Universa religio Moscovitica» изображения языческих богов были объединены Пикаром в виде некоего пантеона 174.

М.А. Корф отмечает, что уже в современном 175 изданию книги «Вармунда» с предисловием пастора Г. Приция (1698 г.) журнале «Monatliche Unterhaltungen» говорится о том, что большая её часть заимствована из сочинений Оппенбуша и Швабе 176. Речь, в первую очередь, идет о диссертации уроженца Амстердама Михаэля ван Оппенбуша «Religio Moscovitarum», защитившего ее 16 июня 1660 г. в Страссбурге (Argentorati) при председательстве известного богослова Иоганна Конрада Даннауэра. Диссертация была издана на латинском языке, объемом в 31 лист 177. Второй источник заимствований – диссертация Ревельского пастора Иоганна Швабе «Цурковь Московскiи», чья защита прошла 18 октября 1665 г. в Йене при председательстве профессора теологии Йенского университета Иоганна Эрнста Герхарда. Диссертация в 104 непронумерованных страницы, на латинском языке 178.

М.А. Корф, сличив диссертации с работой Вармунда-Шлейссингера, вынужден был признать, что «Universa Religio Moscovitica» «не может быть названа формальным плагиатом, так как в книге Вармунда,… есть много разных дополнений и прибавлены также заметки о истории русской церкви последующего времени» 179. Следует при этом заметить, что при наличии прибавлений, которые, как оказалось, тоже являются обработанными заимствованиями, «Вармунд» в вопросах описания религиозных особенностей московитов следует согласно структуре и логике аргументов диссертации Оппенбуша. И что показательно, именно из диссертации Оппенбуша взяты Шлейссингером имена Перуна, Мокоши, Хорса и Стрибога, воплотившиеся в последующем в фантастическую звероподобную визуализацию 180. В свою очередь, имена языческой четверки взяты Оппенбушем из сочинения Мартина Кромера «О происхождении и деяниях поляков, в 30 книгах», в котором польский историк и церковный деятель перечисляет многих балто-славянских языческих богов, в том числе, Ладу, Леля и Полеля, сравнивая их по обыкновению c Кастором и Поллуксом, а также Радогоста 181.

* * *

Инженер-капитан Эрик Пальмквист -участник шведского 1673 г. посольства в Россию составил богато иллюстрированное описание дипломатической миссии Оксеншерны под названием «Någre widh sidste kongl: ambassaden till Tzaren i Muskou giorde observationer öfwer Rysslandh, dess wägar, pass medh fästningar och gräntzer sammandragne aff Erich Palmquist Anno 1674».

Помимо очевидных заимствований, на которые указывают сами авторские подписи под картами и планами: «Предоставленная копия течения реки Волги от Нижнего Новгорода до Астрахани», «Копия карты Сибири и Тобольска», «Предоставленная копия поездки по Сибири», «Копия со сделанной по повелению царя карты пролива Вайгач и части Сибири», «Предоставленная копия Каспийского моря», «Копия с карты Сибири с частью Тобольска, сделанной по повелению царя», несомненно привлечение Пальмквистом помимо картографического и другого изобразительного материала.

Так, образцом для изображения аудиенции у царя, по мнению финского исследователя К. Таркиайнена, послужила «абсолютно идентичная гравюра из сочинения Олеария» 182. В отношении других рисунков К. Таркиайнен подобных выводов не делает 183, однако надо признать, что изображение наказаний у Пальмквиста основаны не только на тексте, но и композиционно на рисунках голштинца. Под влиянием информации от Олеария изображены т.н. правёж, наказание батогами и битьё кнутом. У Олеария все сценки наказаний объединены в одном рисунке, а у Пальмквиста каждый вид наказаний изображен по отдельности: правёж и наказание батогами в виде миниатюр, в совокупности с изображением пытки капанья ледяной воды на голову, представленных на одной странице, рисунок наказания кнутом заполняет собой страницу полностью 184.

План Москвы из альбома Пальмквиста (fol. 17) также признается упрощенной калькой с плана Олеария, дополненной указанием основных дорог, выходящих из Москвы и некоторыми строениями 185.

Шведское правительство высоко оценило работу Пальмквиста – из инженер-капитана в 25 лет Пальмквист был произведён в чин генерал-квартирмейстера 186.

* * *

Чех Бернгард-Леопольд-Франциск Таннер в составе польского посольства князя М. Чарторыйского побывал в России летом 1678 г. В 1689 г. в Нюрнберге вышло его сочинение «Legatio Polono-Lithuanica in Moscoviam potentissimi Poloniae regis ac reipublicae mandatu et consensu anno 1678 feliciter suscepta, nunc breviter, sed accurate quoad singula notabilie descripta a teste oculato Bernhardo Lеороldо Francisco Tannero, Boemo Pragense, Dn. Legati Principis Camerario Germanico».

И.М. Ивакин отмечает, что к несомненным достоинствам сочинения Таннера следует отнести то, что он не переписывал у других. Подтверждением тому, по мнению переводчика, служит тот факт, что, судя по содержанию книги, Таннер не был знаком ни с одним из известных в его время сочинением о России и даже записки Герберштейна стали ему немного известны лишь по рассказам его приятелей из Немецкой слободы 187.

Это справедливо, но отчасти. В отношении иллюстративного материала уверенности в полной самостоятельности Таннера не возникает. Однако, определенные упреки в заимствовании следует отнести, скорее, не к автору, а к составителям издания.

Как указывает И.М. Ивакин, к книге приложены рисунки:

1) Конь под седлом с конюхом и конские украшения (цепи, подковы).

2) Изображение мальчика и (довольно неуклюжее) двух фигур в верхней одежде с длинными рукавами.

3) Качели.

4) Изображение таракана (саrасаn).

5) Изображение польской секиры (obuch).

6) Изображение крылатых высланных навстречу послам всадников.

7) Изображение оружия рынд.

8) Красная площадь.

9) Какая-то церковь со звонницей, фигура молящегося москвитянина, церк. Вас. Блаженного.

10) Бердыши стрельцов и ножи (culter).

11) «Железка», употребляемая для игры.

12) План Москвы 188.

Рисунки можно условно разделить на две группы и отдельно план Москвы. В первую следует отнести простые, с точки зрения изобразительного мастерства, изображения, размещенные среди текста и имеющие на себя в тексте прямые указания, во вторую – более сложные рисунки, в которых чувствуется рука профессионального художника. Простые, безыскусные рисунки первой группы выдают руку самого автора книги – сопровождавшего свои записи зарисовками с натуры. Сюда относятся – изображение таракана, польской секиры, оружия царских рынд, бердыша, длинного ножа, малой секиры и заостренной «железки» 189.

Вторую группу составляют изображение крылатых всадников, изображения коня с конюхом, Красной площади, церкви со звонницей, фигуры молящегося москвитянина, церкви Василия Блаженного (храм Св. Троицы), трёх фигур и качелей 190. За исключением изображения крылатых всадников (и конских украшений), все остальные рисунки с той или иной степенью обработки являются прямым заимствованием рисунков из книги Олеария изданий 1647 г. и 1656 г. 191

К самостоятельной работе неизвестного художника следует отнести изображения конских подков и украшений (цепей), не сложных по изобразительной технике и стилистически отличающихся от «авторских» изображений, а также рисунок с крылатыми всадниками, в отношении которого явное заимствование не обнаруживается.

По изображению крылатых всадников интересно будет отметить следующее. В тексте у Таннера описание всадников встречается дважды. В первый раз посольство встретило отряд у города: «…Подъехав к городу ближе, глядим — новый, невиданный дотоле отряд воинов! Цвет длинных красных одеяний был на всех одинаков, сидели они верхом на белых конях, а к плечам у них были прилажены крылья, поднимавшиеся над головой и красиво расписанные; в руках — длинные пики, к концу коих было приделано золотое изображение крылатого дракона, вертевшееся по ветру. Отряд казался ангельским легионом. Кто не подивился бы на такое чудное зрелище, того по справедливости я счел бы слепым и среди цветущего сада, полного всякого рода цветов…» 192. Второй раз – уже в самом городе, на Красной площади: «…Наконец подъехали к Китай-городу, укрепленному лучше прочих частей, на воротах коего на наш въезд глядел сам царь, а чтобы лучше было видеть, посольству велено было остановиться на полчаса. Проехав этими воротами, мы достигли площади, которая вся была вымощена гладкими бревнами, где вторично встретили прежний отряд воинов с крылатыми драконами на пиках, впереди коего было 6 барабанщиков, кои били палками в огромные барабаны, удивительно ровно и согласно, всё двигая вокруг головы руками и раскачиваясь телом…» 193.

Композиционно рисунок из книги больше подходит к описанию войска, предшествовавшего крылатым всадникам за стенами города: «…представилось взорам блестящее войско, разделенное на 2 половины, справа и слева (послам приходилось проезжать серединой) в разноцветном одеянии, со множеством труб и литавр…» 194. Если только крылатый отряд также не разделился, но Таннер об этом не пишет. Два барабанщика (шестерых было бы рисовать избыточно) с высоко поднятыми палками представлены, вероятно, в момент исполнения своей примечательной техники барабанного боя.

Удивление от увиденного может быть объяснено и тем, что в конце 70-х годов XVII в. в Польше наблюдается явный упадок гусарии. Действительно, как иначе можно объяснить то обстоятельство, что такой пытливый и наблюдательный молодой человек, который и до отъезда в Россию, и по возвращению из поездки долгое время проведший в Польше, так ни разу и не увидел польских крылатых гусар? Таннер, судя по его словам, видит подобных воинов впервые: он не сравнивает свои впечатления, как это, к примеру, сделал датский резидент Магнус Гэ (Монс Гей, Гейм), который всего четырьмя годами ранее «смотрел в Кремле… соколников с крылами, и конюхов в зброе… похвалял… и говорил, что те де люди, которые с крылами, устроены против тогож, как бывает у Поляков, толко де те люди убраны богатее Полского и у Поляков бывает толко по одному крылу, и пристойнее де и страшнее быти двум крылам, нежели одному…» 195.

Из восторженности описания следует также, что Таннер не обсуждал с поляками так восхитившее его зрелище и не поделился своими эмоциями от увиденного при въезде в столицу 196. Поляки «дивиться такому чудному зрелищу» могли лишь с точки зрения обнаружившегося у русских этого рода войск 197. Это подтверждается содержанием Записки стольника кн. Б. Мышецкого и дьяка Протопопова, назначенных встречать польских послов. В Записке сообщается, что «…А как вел. послы пришли на Красную площадь, и конюшенного чину сотни, у которых были крылья и в руках копья и щиты, хвалили и тому строю зело удивлялись, а говорили, что в прежних де летех и в Польше такой строй бывал — кавалерия езживала с крыльем, и тот де строй к ратному уряду способен» 198. Есть и иные свидетельства. Так, в описании польского посольства С. Биеневского в 1667 г. можно найти, что их встречал «небольшой отряд конных латников, наподобие наших гусар» 199. В 1686 г. посольство К. Гримультовского встречала «крылатая сотня» и послы со знанием дела говорили так: «… знатно, что на войне те крылатые люди неприятелю страшны» 200.

Сами поляки еще в начале семидесятых годов 17 столетия отправляли в качестве подарка «крылатых коней». Шведский художник Давид Клёккер-Эренстраль сделал зарисовки польского посольства 1672 г. в Швецию. Рисунки вошли в «Конные состязания» (1685 г.), выпущенные в Стокгольме в честь совершеннолетия короля Швеции Карла XI. На гравюрах из книги, исполненных Георгом Христофом Эймартом, изображены кони с притороченными к седлам крыльями 201.

Очень любопытным представляется план Москвы из книги Таннера. План хоть и выполнен в достаточно схематичной манере, но отличается от всех известных планов Москвы 17 столетия прорисованными пригородами за границей Земляного города (Скородома) 202.

План назван так: Москва Главный город Московии Местопребывание Царя 203.

В экспликации читаем:

A. Местопребывание Царя называемое Кремль (Crimgorod).

B. Китай-город.

C. Белый город.

D. Земляной город.

E. Пригородные селения (slobodow).

F. Церковь Св. Троицы.

G. Река Москва

H. Плавучий мост.

I. Стрелецкая слобода.

K. Река Неглинная.

L. Улица, по которой посольство вошло в город.

M. Посольский двор.

N. Улица, по которой Царь имеет обыкновение прогуливаться.

O. Улица по направлению к Кукую.

P. Дорога, по которой из города к Дорогомиловской слободе выступало посольство.

Q. Сад, где специально пасутся царские лошади.

R. Места, где выставляются подготовленные для продажи дома.

S. Часть города, сгоревшая от неожиданного пожара.

T. Пространная площадь, вымощенная гладкими бревнами.

V. Торговое место.

За основу плана взят план Москвы Олеария 204. У Таннера использована характерная для Олеария топография Кремля с отличительным признаком – изображением Зала публичных аудиенций с прилегающими к нему строениями 205. На плане также представлено присущее лишь для Олеария обозначение немецкой кирхи за пределами Скородома. При схематичном изображении городских кварталов план содержит изобразительные доминанты в виде отдельных церквей и храмов, расположенных в Белом городе и Скородоме, выдающие первоисточник.

Помимо чрезмерной схематичности, к недостаткам плана следует отнести его не совсем аккуратную гравировку. Officina Mercatorum под литерой V на плане не обнаруживается. Литеры N и O даны в зеркальном отображении (обратная О на плане выглядит как С, а N – как русская И). Отсутствует на плане упоминаемый в экспликации знаменитый «Живой» мост (литера H). Церковь Св. Троицы-Храм Василия Блаженного прорисована настолько невнятно, что выглядит, скорее, как элемент Кремлевской стены. Рисунок Посольского двора размещен много выше того условного места на плане, где проставлена литера М. Красная площадь изображена буквально пустынным пространством, без признаков проходящего вдоль нее соединительного рва. Напротив надписи Kukui 206 проставлена литера О, хотя под ней в экспликации подразумевается улица, а не открытая местность. Литеры R, обозначающие дровяные рынки, размещены на плане скорее произвольно, поскольку при этом на план перенесены не оговоренные в экспликации пиктограммы дровяных рынков Скородома из плана Олеария. Кроме того, очень сложно найти объяснение расположению таких рынков за городской чертой.

К несомненной информационной новизне плана можно отнести лишь обозначение кварталов, сгоревших при пожаре в августе 1678 г.

* * *

Предположительно в 1700 г. (императорская привилегия датирована 8 октября 1700 г.) было опубликовано последнее, относящееся к 17 столетию, иллюстрированное сочинение о Московии – «Дневник путешествия Иоганна-Георга Корба» 207. Текст «Дневника» сопровожден 11 планами и картами, складным изображением герба (печати) русского царства и его областей и 7 гравюрами, шесть из которых в две страницы, изображающие въезд австрийского посольства в Москву 29 апреля 1698 г., казни стрельцов в октябре 1698 г., катанье посольства в Новодевичий монастырь, торжество водоосвящения 6 января 1699 г., бой отряда Гордона со стрельцами, главный колокол в Москве, флот Петра I.

Гравюры из «Дневника» Корба, по мнению П.Н. Апостола, довольно посредственны по выполнению и не могут идти в сравнение с чудесными гравюрами на дереве Хроники Герберштейна или резаными на меди гравюрами Олеария 208. Действительно, в художественном смысле многие рисунки из «Дневника» особой ценности не представляют, да и само произведение не претендует на роль выдающегося. Дальнейшее его описание покажет, что некоторые рисунки не оригинальны, а отдельные иллюстрации были изготовлены небрежно, с ошибками. Вопросы вызывают и некоторые сведения текста «Дневника».

Ни один из рисунков «Дневника» не подписан, но с достаточной вероятностью в отношении некоторых из них можно предполагать авторство самого И.-Г. Корба. В тексте сочинения дается авторское объяснение экспликаций по схемам русских войск, планам крепостей и городов. В полном составе идентичном оригиналу рисунки представлены в издании 1906 г. с переводом А.И. Малеина 209. Описание рисунков с отсутствующими авторскими уточнениями приведены в издании 1867 г. при переводе Б.В. Женева и М.И. Семевского 210.

Иллюстрации «Дневника» можно условно разделить на несколько групп, каждая из которых заслуживает небольшого комментария:

1. Герб (печать).

А.Б. Лакиер отмечал, что сравнение гербов от Корба с полным титулом Петра I и надписью на его государственной печати доказывает строгое соответствие между титулом государя и атрибутами его герба 211. А.В. Арциховский справедливо полагал, что основой герба для Корба послужили рисунки из Титулярника 1672 г. 212 Уточняя предположение А.В. Арциховского об источнике Корба, Н.А. Соболева отмечает, что эмблемы из «Дневника» не полностью повторяют рисунки Большой государственной книги и обращает внимание на отсутствие у Корба погони с надписью «великий князь литовский» и на отсутствие в Титулярнике изображения всадника, поражающего дракона 213. Здесь, вероятно, имеется ввиду т.н. «ездец», поскольку изображение Св. Георгия, поражающего копьем змея, в качестве герба Карталинских и Грузинских царей в Титулярнике все же присутствует.

Определенно можно отметить следующее, наличие у Корба русского образца герба в составе эмблем царств и отдельно эмблем областей, подтверждается неоднократным написанием окончания «-ий» (-ij или-ÿ) при перерисовке названий княжеств (например, Полоцкий, Ярославский, Мстиславский и т.д.) и размещением гербов царств на крыльях орла. В противном случае, за секретарем австрийского посольства можно было бы признать безусловное авторство внешнего вида герба российского государства.

У А.И. Малеина находим, что первый обстоятельный обзор «Дневника» был дан И.Б. Менке в 1708 г. 214 Рецензия интересна тем, что в ней, со слов лица, «оказавшего бессмертные услуги русскому народу», разбираются ошибки воспроизведенного у Корба русского герба и дается его точное изображение 215. Ф. Дюкмейер полагал, что этим лицом был барон Генрих Гюйссен – историограф Петра I и воспитатель царевича Алексея 216.

В Acta eruditorum приводится описание титула русских царей с упоминанием парижского издания 1680 г. «Состояния империй» Пьера Севоля де Сент-Марта, где приводятся рисунок двухголового орла «в естественном (коричневом) цвете» и составные части царского титула 217. Автор обзора перечисляет титулатурные княжества, царства и области русской империи с описанием соответствующих элементов эмблем и их цветов. Помещенное при этом изображение герба (Tab. III. Fig. I) – есть ничто иное, как герб «Дневника» Корба, но с новыми надписями в эмблемах. Помимо «обновленного» герба, в Acta eruditorum даны изображения оттисков двух государственных печатей, используемых в российских канцеляриях, в которых орел окружен цепью ордена Андрея Первозванного (Tab. III. Fig. 2, Fig. 3) 218. Под рисунками гербов помещена подпись INSIGNIA MOSCOVIÆ ET RELIQVARVM PROVINCIARVM IMPERII RVSSICI, т.е. Инсигнии Московии и других провинций русской империи. Неоднородная штриховка эмблем герба свидетельствует о попытке художника передать таким способом неоднородность цветовой гаммы.

Написание наименований княжеств, царств и провинций в тексте Acta eruditorum и двух вариантах герба (от Корба и от Гюйссена) выглядит следующим образом:

Корб
(рисунок герба)

Менке
(текст обзора)

Гюйссен
(рисунок герба)

Moscau

(без упоминания)

(без наименования)

Astrakan

Astracan

Astracan

Siberia

Siberia

Siberia

Novogradia

Novogardia, dicta Magna

Novogardia

Casan

Casan

Casan

Kiovia

Kiovia

Kiovia

Volodimiria

Volodimiria

Volodimiria

Smolensco

Smolensko

Smolensko

Plesco

Plescovia

Plescovia

Tweria

Tweria

Tweria

Volinia

Wolhynia

Wolhgnia

Podolia

Podolia

Podolia

Ugoria

Jugoria

Jugoria

Permia

Permia

Permia

Vitatsky

Witepsk

Witepsk

Bologaria

Bolgaria

Bolgaria

Novagrad in tholovor Countroy

Novogardia in Tholowor Countroy

Novogardia

Czernichow

Czernigow

Czcrnigow

Resansky

Resan

Resan

Polotsky

Polozk

Polosk

Rostofsky

Rostok

Rostoc

Yaroslafsky

Jaroslaw

Jaroslaw

Bielo Osiria

Bieloseria

Bieloseria

Oudoria

Udoria

Udoria

Obdoria

Obdoria

Obdoria

Condinia

Condinia

Condinia

Vitepsky

Witepsk

Witepsk

Mstislafsky

Mstislaw

Mstislaw

Seweia

Seweria

Seweria

Jweria

Iweria

Jweria

Cartalinensium

Cartalinsk

Cartalinsk

Cabardinia

Cabardinia

Cabardinia

Cyrkasky & Jugoria

Cirkasky & Jugoria

Cyrkasky

Свой обзор профессор Менке заканчивает удивлением по поводу включения Корбом в печать эмблем Волынской, Подольской, Полоцкой, Витебской и Мстиславской областей 219. Упоминание этих областей в царском титуле относится к временам царствований Алексея Михайловича и Федора Алексеевича 220. В титуле Петра I эти области не упоминаются. Следовательно, не будет неправильным предположить использование Корбом в качестве образца печати, относящейся к периоду, предшествовавшему воцарению Петра I, что означает, в свою очередь, возможное существование печатей (или их макетов) с гербами царств, размещенными на крыльях орла, в допетровское время 221.

Следует отметить, что в последующем гербы из «Ученых записок» вошли наравне с прочей информацией из «Дневника» в сочинение Иоганна Генриха фон Лоэнштейна (J.H.v.L.) 222 «Царь и Великий Князь Московский Петр Алексеевич» 1710 г. 223

2. Карта путешествия посольства, план местности под Воскресенским монастырем, схемы лагеря русских войск, планы крепостей и городов, нижнее течение Дона и Азовское море.

Считается, что планы городов и крепостей Корб мог получить от генерала Патрика Гордона 224. Известно, что П. Гордон сам составлял многочисленные схемы и чертежи военных сооружений и в состав его собственного «Дневника» входит подобный материал 225. Вообще, передача планов и чертежей Корбу выглядит довольно странно и даже смело. С какой целью Гордон передавал чертежи, не потерявшие к моменту передачи своей актуальности и военного значения и потому, наверняка, имевшие статус ограниченного пользования? Вряд ли для публикации и свободного тиражирования. Вероятно также, что Корб решился опубликовать полученные от Гордона чертежи, лишь узнав о кончине последнего (Гордон умер 09.12.1699): источнику сведений уже ничего не грозило и потому чертежи были отданы в печать. Союзнический характер отношений между странами не мог всего за год привести к беспрепятственному добыванию информации стратегического свойства, а потому сведения о крепостях по-прежнему должны были составлять государственную тайну: передача планов оборонительных сооружений могла быть расценена как измена, а их получение-как шпионские действия 226.

Однако, реакция Московского правительства на сочинение касалась исключительно отдельных нелестных оценок, но никак не вошедших в состав «Дневника» чертежей 227. Если только за отсутствием официальной реакции не скрывался расчет на то, что молчание будет истолковано в том смысле, что чертежи, на самом деле, неверны и представленная на них информация устарела.

Впрочем, Корба могли и намерено снабдить недостоверной информацией. Очень показательна, в этой связи, информация из «Дневника» относительно русских кораблей. Корб описывает случай перебежки двух русских к татарам с целью «сообщить им точнейшие показания о всем флоте», за что, как пишет Корб, был казнен через повешение вице-комендант 228. При этом в «Дневнике» приводятся сведения по количеству кораблей русского флота, их названиям, габаритам, количеству пушек и численности экипажей 229. Но при анализе этих данных выясняется, что информация по кораблям во многом не соответствует действительности и не подтверждается другими источниками 230. А все источники, содержащие аналогичные сведения, основаны исключительно на «Дневнике» Корба 231. Кроме того, следует отметить непоследовательность Корба в представлении сведений. Так, в записи от 20 мая 1699 г. читаем, что «в царском флоте есть один корабль и притом самый красивый, к которому не прилагал руки никто кроме царя и некоторых бояр…» 232. Это может быть только «Гото Предестинация» («Божье предвидение») – 58-пушечный корабль, спущенный на воду в апреле (мае) 1700 г. Но в перечне Корба этого корабля нет, хотя текст «Дневника» свидетельствует, что Корб продолжал над ним работать и в апреле 1700 г. 233

3. Четыре рисунка с жанровыми сценками на фоне кремлевских башен и городских стен.

Кремль изображен на рисунках в неправдоподобном виде, а некоторыми строениями напоминает скорее европейскую архитектуру. Корб пытается дать различную панораму Кремля в зависимости от изображаемых событий (например, вид кремлевских строений при въезде посольства и при водосвятии), но его вид в целом остается настолько фантастичным, что Кремль выглядит скорее как своеобразная фоновая декорация. Рисунки своими сюжетами следуют за текстом «Дневника». При этом они содержат признаки, позволяющие предполагать наличие черновых набросков или участия Корба при их составлении, но одновременно, полны ошибок, которые, как не парадоксально это звучит, ставят под сомнение внимательное участие Корба в иллюстрировании «Дневника».

Так, на гравюре, изображающей въезд в Москву, пронумерованы группы всадников, экипажи и сопровождающие лица, вместе составлявшие торжественный поезд въезжающего посольства. В тексте описание въезда также пронумеровано. Сопоставление рисунка с текстом обнаруживает несоответствие пронумерованных элементов тексту. Смещение цифр (начиная с цифры 3) привело к тому, что повозки с имуществом, которые по тексту идут под цифрой 10, на рисунки изображены под цифрой 11. Промах с нумерацией настолько очевиден, что должен быть приписан неизвестному граверу.

Три других гравюры выполнены в формате коллажа, в котором составные элементы – сценки-фрагменты объединены общей темой рисунка.

На гравюре, посвященной торжеству водосвятия, есть детали, отсутствующие в тексте. Например, в тексте ничего не говорится о столе, на котором разложены молитвенные книги, в «Дневнике» также нет ни слова о купании в проруби людей в одежде и даже конных всадников. Но при этом, крест, фонарь со свечами, которые несут впереди процессии, а также одеяния священнослужителей изображены в католической традиции. Прорубь-иордань внутри огороженного пространства представлена как простой разлом во льду.

К деталям гравюры «Бой отряда Гордона со стрельцами», отсутствующим в тексте «Дневника», следует отнести изображение «висков», на которых вздернуты стрельцы, а также сцену казни стрельцов на общей плахе.

На гравюре «Казни стрельцов» стрельцы изображены с одной колодкой на ноге, хотя из текста следует, что колодки были привешены к обуви на обе ноги 234. Следует также иметь ввиду, что казни стрельцов, представленные на гравюре как бы на одном пространстве, происходили в разных местах – в Преображенском и на Красной площади. Позже гравюра со сценками казней была помещена перед титульным листом вышедшего в Кёльне в 1702 г. сочинения «Der Mosskowitische Staat Unserer Zeit» 235. Рисунок из кёльнского издания «Московитского государства наших дней» представляет из себя зеркальную копию венского оригинала, исполненную в более грубой форме.

4. Катание посольства к Новодевичьему монастырю, главный колокол в Москве, флот Петра I.

К оригинальным рисункам в этой группе следует отнести лишь изображение колокола, который, впрочем, не был срисован с натуры, а воплощен в иллюстрацию согласно тексту «Дневника». В двух оставшихся рисунках присутствуют элементы заимствования из книги Ф. Авриля «Путешествие по различным частям Европы и Азии». Сочинение Авриля активно обсуждалась во время пребывания австрийского посольства в Москве, поэтому Корб был хорошо о нем информирован 236.

Из сочинения Авриля использовано изображение московских саней (Traineau de Moskou), а также изображение казачьих яликов (Esquifs des Casaques) 237. В издании книги Авриля 1692 г. рисунки подписаны Vallet f., что указывает на Гийома Вале (Guillaume Vallet, 1632-1704 гг.) 238.

* * *

Из произведений о Московии, с выдающимся иллюстративным материалом, не вошедших в настоящий обзор, следует назвать работы Августина Мейерберга 239 -посла австрийского императора Леопольда I в 1661-1662 гг. (художники -Иоганн Рудольф Сторн и Иоганн Пюман) и Николаса Витсена 240 – участника голландского посольства Якоба Борейля в 1664-1665 гг., знаменитого в последующем голландского политика, картографа, писателя и бургомистра Амстердама. Поскольку рисунки к данным сочинениям, а у Н. Витсена и само «Путешествие в Московию», в 17 веке не публиковались, они не стали предметом заимствования и переделок в рассматриваемом столетии 241. Сами же рисунки представляют собой оригинальные изображения людей, животных, строений, предметов, обрядов, а также виды селений, городов и просто дорожные пейзажи, позволяющие определенно утверждать об отсутствии в их основе каких-либо ранее публиковавшихся гравюр и иллюстраций. Исходя из темы настоящего обзора, нет причин и оснований определять взаимопроникновение художественных идей, выраженных в этих рисунках, и воплощенных образов Московии на рисунках к произведениям других авторов 242.

* * *

Из богатой палитры сочинений о Московии 17 столетия произведений с подлинно оригинальными иллюстрациями на самом деле не много. В основе многочисленных книг с той или иной степенью живописного цитирования и плагиата лежат рисунки А. Хутеериса и А. Олеария, а также (пусть даже с единичным использованием) иллюстрации из сочинений Я. Ульфельдта и Ф. Авриля. Все остальные рисунки, сопровождавшие описания российского государства, являются или их повторами, или их переделками. Кроме того, в 17 веке продолжали использовать иллюстрации книг прошедшего столетия-рисунки из многочисленных изданий «Записок» С. Герберштейна, а также иллюстрации из работ Геррита де-Фера и Николы Николе. Особняком в рассматриваемом столетии стоят произведения А. Мейерберга, Н. Витсена и Э. Пальмквиста. Будь они опубликованы в свое время, то ввиду их исключительной непохожести, сюжетного многообразия и художественной яркости, им бы была уготована судьба источников, охотно и активно используемых. Однако это предположение относится к области умозрительных построений, а потому остается констатировать следующее-на протяжении второй половины 17 века использовался художественный образ Московии, порожденный в конце 40-х годов усилиями одного человека. Сочинение Адама Олеария по сути является основным и единственным иллюстративным источником, сформировавшим визуальное представление о Московском государстве на долгие годы.

В новом столетии, в эпоху государственных преобразований, социальных перемен и стремлением к тотальной европеизации, экзотичность сменилась обычностью. Всплеск интереса к правителю-реформатору, реанимировавший на некоторое время «олеариевский» образ далекой северной страны, к востребованности новой визуализации так и не привел. Старые, эксплуатируемые по инерции рисунки и гравюры этнографического и традиционно-бытового свойства, новыми иллюстрациями не замещались. И в первой четверти книжного 18 века это была все та же Московия второй половины века 17-го, лишь немного поновленная красками.

И. Осипов

Осипов И. А. Рисунки в сочинениях иностранных писателей о Московии 17 века: заимствования, интерпретации, фантазии. Сыктывкар, 2014.